Сердца не покоряют силой - Мария Берестова

Пару недель спустя в главной – с камином! – гостиной столичного особняка А-Ларресов собралась прелюбопытная компания.

Слева от камина – по летнему времени не растапливаемого – в изящной позе картинно лежала на животе Элпи. Она слегка приподнималась на локтях, что было не очень удобно, зато красиво выделяло изгиб талии. Неспешно болтая в воздухе согнутыми в коленях босыми ножками, вытягивая при этом носки, она что-то чиркала в небольшом изящном блокноте.

По правую сторону от камина, так, чтобы не видеть Элпи, лежала на спине Тунь. Поза её было самой небрежной: согнутая в колене нога топорщила юбку, руки были закинуты под голову. На лбу и локте ощутимо виднелась сажа.

Элпи почти незаметно косилась на Тунь с некоторой злобой: даже собранные в небрежную косу и грязные волосы последней всё равно были заметно пышнее, чем природные «богатства» тщеславной красавицы. В этот раз, как и всегда, Элпи прятала этот недостаток объёмным цветочным венком: с таким украшением всегда казалось, что волос у неё на голове очень много.

По центру, ближе к левому краю, сидела Рэми, элегантно спрятавшая ноги под юбку и обложенная кучей блокнотов и записей всех мастей. Справа от неё в похожей позе примостилась Алиссия.

Дамы были заняты решением женского вопроса. Причём не каких-то частных аспектов – а в самом глобальном смысле.

– Я полагаю, – начала собрание Рэми, – что в первую очередь нам нужно законодательно закрепить равноправие между мужчинами и женщинами!

Мечтательным голосом с оттенком насмешки Элпи отметила:

– Не выйдет.

Принцесса было нахмурилась, но Тунь соизволила объяснить позицию соотечественницы:

– На законодательном уровне мы и так равны.

– Так это же прекрасно! – обрадовалась Рэми, вычёркивая в своём блокноте первый пункт.

– Если бы… – вздохнула Тунь, шурша ногой по каминной решётке. Теперь в саже была и туфелька.

Минуту длилось солидарное молчание: марианки явно размышляли о чём-то, им известном, а ниийки были не в курсе проблемы и ждали разъяснений.

За разъяснения взялась Элпи.

– С другой стороны, – раздумчиво протянула она, рисуя большой круг в своих записях, – теперь у нас есть повелительница Мариана, а это прецедент. – в кружочке возникла большая буква «Р» и восклицательный знак. –  До этого момента ралэсами становились только мужчины, и кандидатура женщин даже не рассматривалась. Но ты, Рэми, стала не просто очередной женой очередного ралэса: ты объявила себя равной ему, ты называешься повелительницей Мариана, – рядом был нарисован другой кружок, с буквой «Э», и между этими кружками Элпи поставила знак равенства. – Соответственно, теперь, например, если одна из ваших дочерей будет похожа характером на тебя, то Эртан сможет рассматривать её как кандидатуру на передачу основных полномочий.

Рэми захлопала ресницами. Она пока ещё даже не думала о детях, а тем паче не смотрела так далеко, чтобы разглядеть в какое-то гипотетической дочери правопреемника мужа.

– Ну, назваться – это одно, – отметила в потолок Тунь. – Нужно это как-то официально оформить.

Сообразив, о чём речь, самопровозглашённая повелительница принялась бегло записывать план работ по приданию своему статусу официальности. Бормоча себе под нос, она перебирала какие-то пункты, потом растеряно сказала:

– Нужно же в первую очередь как-то это огласить.

Здесь в разговор вмешалась Алиссия:

– Так и устрой что-то вроде коронации. Пусть митрополит тебя благословит перед народом, а Эртан объявит твои полномочия перед старцами. – помолчав, добавила: – И праздник нужно устроить. Бал пороскошнее.

– Ну, если А-Ларрес на это пойдёт… – с сомнениями в голосе протянула Элпи.

– Я разберусь, – пообещала Рэми, очертила пласт размышлений и вернулась к теме: – В чём ещё проявляется очевидная дискриминация женщин?