Ковен заблудших ведьм - Анастасия Гор

Ветер приподнял край шатра, и я разглядела его внутреннее убранство, заполненное зыбким дымом от благовоний: арабские ковры, поющие чаши и плоские рейки на стенах, скрепленные ремнями из сыромятной кожи, чтобы дом не развалился, как карточный домик.

– Гён – ачери, – пояснила женщина, подойдя ближе.

– Кто? – переспросил Коул.

– Демон. Так индейцы называли засуху и смерть, притворяющуюся маленькой девочкой, – подсказала я, и женщина кивнула.

– Но Гён абсолютно безобидна! Мир меняется, и глупо считать, что вместе с ним не меняются те существа, что населяли его еще до появления людей. Гён с нами уже несколько столетий… Она бывает кусачей да вредной. Обожает в шутку двигать камни по пустыне^[8] и дурить смертных. Гён – моя лучшая помощница, именно поэтому я и поручаю ей встречать наших гостей.

– А вы… – начала я, и женщина заспешила представиться:

– Ах да! Меня зовут Ворожея. Я знаю, зачем ты пришла, Одри Дефо из ковена Шамплейн. Ты не просто похожа на мать, но и идешь по ее стопам. Уверена, тебе найдется место среди нас, если ты захочешь завершить начатое, – Ворожея обвела указательным пальцем получерные бусины на моей шее.

– Спасибо, вы очень добры, мисс Ворожея, – учтиво сказала я, низко поклонившись. Коул попытался повторить этот жест, но вышло так неуклюже, что Ворожея захихикала. – Ваш ковен чудесен! Было бы замечательно познакомиться с ним поближе. Но… Спрошу сразу. На ваш взгляд, сколько времени займет мое обучение?

Ворожея призадумалась, двинувшись от шатра к жилым улицам. Мы с Коулом последовали за ней, держась позади. Была в этой импозантной высокой женщине какая-то необычайная сила – первобытная, дикая, истинно женская. Даже не колдовская… Что-то выше этого и поэтичнее. Эта сила прослеживалась в том, с какой чарующей хрипотцой в голосе она говорила, почти мурлыкала; и даже в том, как двигала бедрами, щурясь от солнца. Это оно разукрашивало ее кожу, а не краска: там, куда падали его лучи, на коже проступали симметричные спирали, складываясь в цветочный узор. Они были на ее ногах, обутых в деревянные сандали, на икрах, на руках, шее и в декольте. Ворожея светилась, впитывая в себя энергию мира, и, когда обернулась к нам, ее глаза налились благородным пурпуром – цветом, похожим на выдержанное гранатовое вино.

– Не хочу расстраивать тебя, – произнесла Ворожея, растягивая каждое слово. – Но у Виви на это ушли годы… Чтобы освоить дары в совершенстве, – добавила она. – Однако, чтобы просто их постичь, хватит и полугода, если будешь трудиться от заката и до зари. Уложишься к Самайну.

Я нахмурилась, судорожно вспоминая, когда успела упомянуть о Самайне. Но, судя по тому, как у Коула брови сошлись на переносице одновременно с моими, я ничего подобного не говорила. Дар прорицания… Как же сложно свыкнуться, что с его помощью за каждым твоим шагом можно наблюдать из другого уголка Земли!

– Прогноз вроде оптимистичный, – выдавила улыбку я и взглянула на Коула, предпочитающего молча переваривать происходящее. – Что думаешь? Останемся?

– Не спешите с решением. Погостите у нас денек. Успеете осмотреться и сами поймете, надо ли оно вам. Для начала я должна все здесь показать! – Ворожея, явно воодушевленная своей идеей, резво помчалась по закоулкам к фермерскому двору с коровником и стойлами. – Хочу предупредить: большинство говорит на валлийском – первом и общем языке ведьм, – но английский у нас тоже в ходу…

– А почему сейчас светло? – спросил Коул, решив воспользоваться секундной паузой, пока Ворожея мечтательно собирала анис со встречных кустов, складывая его в мешковатую повязку на платье. – Когда мы приехали в Мохаве, стояла ночь… Мы сейчас в прошлом или в будущем?

– А у тебя пытливый ум, охотник! – Ворожея одобрительно улыбнулась и запрокинула голову к налитому солнцу, похожему на спелую дыню. – Наш ковен не просто так называется Завтрашний день – мы буквально живем в нем, пока весь остальной мир волочится позади.

Это наша система защиты. Ковен был основан в непростое время… Время охоты на ведьм. Мы не воины, но мы не могли позволить себе быть беззащитными. Так, если сюда проникнет чужак с враждебными намерениями – чары спадут, и время обернется вспять, возвратив нас к предыдущему дню. У нас будет время подготовиться к обороне или сбежать. Сейчас настало мирное время, но осторожность никогда не бывает лишней.

Коул замычал, выражая не то согласие, не то скептицизм. Кажется, он начал проникаться доверием к Ворожее и ее поселению и даже убрал руку с рукояти своего навахона, с которым сроднился больше, чем с «глоком» за годы службы. Ворожея шла все дальше, рассказывая о каждом домике, будь то семейное прибежище, торговая лавка или контора ремесленника. Она познакомила нас с кузнецом – мускулистым мужчиной с седыми усами, изготавливающим не только охотничьи ножи, но и зачарованные подковы, в которых лошадь скачет в два раза быстрее; с молочником, взбивающим масло по старинке и угостившим нас домашним сыром; с портнихой, которая одним тихим «Frodio» заставила костяную иглу сплести дюжину плащей. Ворожея представила нас даже повитухе, бегущей через всю деревню, жительницы которой, видимо, были очень плодовитыми.

Особо нас впечатлила группа охотников с оленьими тушами, загруженными в телегу. За их спинами торчали колчаны со стрелами – каждая с голубым оперением и железным наконечником. Их одежда была соответствующей: землистых цветов, чтобы можно было слиться с лесом. Льняные рубашки почти целиком открывали грудь и живот, а волосы у большинства доставали до плеч, украшенные самородками и хвостиками скорпионов. Среди них было всего лишь две девушки, и те шествовали позади без оружия, неся на поясах тушки зайцев и карликовых лисиц.

– У вас охотятся только мужчины? – поинтересовался Коул, незаметно трогая рукой свой живот, когда мне подмигнул охотник с рельефным торсом.

– Преимущественно да, но вовсе не потому, что так заведено. Каждый занимается тем, что ему больше по душе. Как правило, женщины сами выбирают травничество и заботу о доме. Они же основа нашей торговли с внешним миром. Молодым девушкам гораздо легче убалтывать человеческих мужчин и выбивать скидки, – хитро улыбнулась Ворожея, пока я слушала ее со всем вниманием, не переставая восхищаться столь непривычным бытом. – О, а вот здесь у нас ферма…

– Сатана!

Коул шарахнулся от моего крика, вырвавшегося при виде рогатого козла с черной лоснящейся шерстью. Он тянул к нам морду из загона, ударяя копытом о землю. Пережевывая сено, Дьявол выглядел вполне безобидно… Но это точно был он! Тот самый, из видений.

– Так ты тоже настоящий, – подозрительно сощурилась я, на всякий случай отходя подальше.

– Ага, настоящий, только это не Сатана. Его зовут Вилли, – прощебетала Гён, появившись из ниоткуда. Она в один прыжок перемахнула через загон и повисла на шее козла, прижав его к себе, как плюшевую игрушку. – Он мой лучший друг! Иногда он участвует в испытаниях, чтобы мне не было скучно, да, Вилли? Прекрасный актер!