Темная симфония - Кристин Фихан

— У него не было чести, Антониетта. А у меня есть.

— Тетя Селена знала обо всех его женщинах. Она предпочитала пить, чтобы в противном случае не выдать себя. Ходили слухи, что одна из его женщин родила ребенка, — Антониетта протерла рукой рот, словно стараясь избавиться от плохих воспоминаний. — Однажды тетя Селена умерла при, как утверждали власти, подозрительных обстоятельствах. Она и Антон находились в башне. Произошла ужасная драка. Nonno поднялся наверх и попытался было успокоить ее и заставить спуститься вниз. Даже Хелена пыталась. Но в итоге Селена упала или ее столкнули. Это был ужасный период в нашей жизни. А ребенок… если когда-нибудь и был, то дядя Антон заплатил женщине, и та сделала аборт, поскольку о нем больше не упоминали. Сам же он продолжил жить, словно ничего и не было.

— Как он умер?

— Автомобильная авария. Он был пьян и слетел с дороги, — она прислонилась затылком к бортику джакузи. — Таша побывала замужем. И оба раза ее мужья изменяли ей. Женат и Франко, его жизнь несчастна. Несколько мужчин, с которыми я встречалась, казались разумными партнерами, но заканчивалось все тем, что они были заинтересованы моими деньгами и/или бизнесом Скарлетти.

— И ты думаешь это то, чего хочу я, Антониетта? — его голос был само спокойствие.

Она вздрогнула, несмотря на теплую воду.

— Ты хочешь, чтобы я стала созданием, представителем другого вида, который нуждается в крови, чтобы выжить. Ты желаешь, чтобы я изменила то, кем являюсь, ради тебя.

— Ты предпочитаешь, чтобы я покинул тебя?

В тот момент, когда он произнес эти слова, она ощутила боль, свернувшуюся внутри нее.

— Насколько мне помнится, ты говорил, что Спутники жизни никогда не могут жить вдали друг от друга.

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя? Ты хочешь прожить жизнь, которая не будет включать меня? Вот на этот вопрос, больше чем на какой-либо другой, тебе стоит найти ответ.

— Я хочу выбраться отсюда, — она встала, вода полилась с нее.

Байрон мгновенно оказался подле нее, вынося ее из джакузи и заворачивая в мягкое полотенце. Антониетта вцепилась в ткань, удерживая на себе, и направилась к кровати, используя карту в голове Байрона.

— Всегда есть выбор. Ты принес меня сюда, чтобы перевоплотить, но дал мне право выбора.

— Ты никогда не была бы счастлива и не доверяла бы мне, прими я такое важное решение за тебя, Антониетта. Я многое знаю о тебе, и мне нужно твое доверие. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Я не хочу, чтобы это произошло из-за того, что ты моя Спутница жизни, или потому что ты можешь восстановить свое зрение, или даже потому что у нас великолепный секс. Я хочу, чтобы ты сказала «да», потому что испытываешь ко мне то же самое, что испытываю к тебе я. Я хочу, чтобы ты осознала, как сильно меня любишь.

— Превосходный секс, — тихо поправила она. Он разрывал ее изнутри. Если бы он пытался заставить ее силой, она бы сражалась с ним на каждом шагу, но он просил ее. Он делал большее, чем просто просил ее. Он отбросил в сторону свою гордость и положил свои чувства к ее ногам. — Байрон, если я попрошу тебя жить со мною в палаццо, вместе, женатыми по обычаям моего народа, и при этом мы найдем способ быть в безопасности, ты сделаешь это, если я не пройду полного перевоплощения?

— Ты моя Спутница жизни. Я бы предпочел прожить жизнь и состариться вместе с тобой. Я покончу со своей жизнью, когда ты умрешь.

Антониетта слышала звон правды в его голосе. Свернувшись на постели и положив голову на подушку, она позвала его:

— Иди согрей меня, Байрон.

Он не заставил себя ждать, в чем она и не сомневалась, его тело устроилось подле ее, его руки привлекли ее ближе, обвившись вокруг нее так, что она почувствовала себя в безопасности и тепле.

— Я хочу семейную свадьбу с Ташей, стоящей рядом со мной. И я хочу, чтобы ты заключил с ней мир.

— Она решительно настроена заставить капитана Диего бросить меня в тюрьму.

— Она перестанет, как только ты станешь членом семьи. Мы защищаем семью, и ты будешь ее частью.

— Ты просишь от меня многого, но ради тебя, ради твоего счастья, я найду способ сосуществовать рядом с твоей провокационной и невозможной кузиной.

Она развернулась в его руках, нашла его лицо кончиками своих пальцев, прошлась по нему руками, чтобы принять каждую деталь.

— Я выбираю тебя, Байрон. Я хочу провести свою жизнь с тобой. Так что давай займемся этим.

Он склонился над ней, целуя в губы. Ее губы дрожали под его.

— Я хочу, чтобы ты была уверена. Пути назад не будет. Как только мы сделаем это, я не смогу ничего отменить.

— Я бы не сказала «да», не будучи в этом уверенной.

Он снова поцеловал ее с такой нежностью, что ее сердце перевернулось. Он держал ее с такой заботой, его невероятная сила находилась на привязи. Даже в муках дикой страсти он был бережен с ней. Она чувствовала его дыхание, мягкий бархат его губ, нежное натяжение его зубов, когда они, в завораживающем ритме и слегка царапая, скользили туда-сюда по ее коже. Была и раскаленная добела боль, немедленно уступившая место наслаждению. Вспышки молнии танцевали в ее венах. Антониетта обняла голову Байрона, запутавшись руками в его волосах. Она ощущала его язык, слышала его тихий шепот, слова, которых не понимала.

Она почувствовала, как он передвинул ее в своих руках, прижимая ближе к своей груди. Антониетта пробежала руками по его телу. Его руки легли на основание ее шеи, прижимая ее голову так, чтобы ее рот оказался чуть выше местоположения его сердца. Сила и власть ощущались в этом месте. Энергия наводнила ее тело. Огонь разгорелся в ее животе, в груди, между ног. Его тело находилось поверх ее, погружаясь в нее с таким же пламенем и силой. Было нечто сказочное в их любовной игре. Вкус в ее рту был горячим и острым. Соленым. Его руки были нежными, обхватывая ее тело, удерживая его вблизи. Его любовная игра была ласковой и нежной, совершенно непохожей на его предыдущую страсть, заставляющая ее чувствовать себя желанной и драгоценной. С каждым движением его тела она ощущала, как напряжение в воздухе становится все сильнее и сильнее, чувствовала, как он поднимается вместе с ней. Их освобождение сотрясло их обоих, оставив ее изможденной, лежащей на нем, вялой и иссушенной, при этом переполненной странным покоем.

Она прижалась к нему, зарывшись лицом в его плечо и закрыв глаза.

— Я так устала, Байрон. Не думаю, что могу еще чуть дольше оставаться бодрой. Даже если что-то исключительно важное будет происходить, не буди меня, дай поспать, — она также не была уверена, не приснилось ли ей их единение. Действительно ли она брала его кровь. Ее сознание было затуманено, тело настолько вялым, что она не могла пошевелиться.

— Почему ты сказала мне «да», Антониетта? — он поцеловал ее веки, уголок рта. — Почему ты предпочла что-то такое неизвестное в жизни такому родному? Твоя храбрость пугает.