Герои Олимпа. Книга 3. Метка Афины - Рик Риордан

Наконец усталость взяла верх, и он заснул, но в кошмарах слышал раскаты грома — это смеялась богиня земли Гея.

Перси снилось, что он стоит у дверей Большого дома в Лагере полукровок. На склоне Холма полукровок появилось спящее лицо Геи — ее крупные черты сложились из теней на траве, губы не двигались, но голос богини эхом прозвучал над долиной.

«Так, значит, это твой дом, — прошептала Гея. — Посмотри на него в последний раз, Перси Джексон. Лучше бы ты вернулся сюда, тогда ты, по крайней мере, мог бы умереть вместе со своими товарищами, когда придут римляне. А теперь твоя кровь прольется вдалеке от дома, на древние камни, и я пробужусь».

Земля задрожала. На вершине Холма полукровок загорелась сосна Талии. По долине пронеслась разрушительная волна — трава превратилась в песок, лес рассыпался золой, домики полубогов и Большой дом сгорели дотла. Когда дрожь прекратилась, Лагерь полукровок походил на пустошь, оставшуюся после атомного взрыва. Остался только портик, где стоял Перси.

Рядом с ним прах закрутился и образовал женскую фигуру: закрытые, как у лунатика, глаза; одежды темно-зеленые, с золотыми и белыми пятнами, как будто солнце светит сквозь листву; волосы черные, точно распаханная почва. Лицо прекрасно, но даже с мечтательной улыбкой на устах богиня казалась холодной и сдержанной. Перси показалось, что она с точно такой же улыбкой будет смотреть, как умирают полубоги и горят города.

— Когда я снова приберу к рукам землю, — сказала Гея, — то навсегда оставлю это место бесплодным, как напоминание о вашем племени и о том, насколько бессильны вы оказались предо мной. Не важно, когда ты проиграешь, моя милая маленькая пешка, и кому — Форкию ли, Хрисаору или моим дорогим близнецам. Ты проиграешь, а я пожру тебя. Теперь у тебя только один выбор… умрешь ли ты один? Приходи ко мне добровольно, приведи девчонку, тогда, возможно, я пощажу это место, которое ты так любишь. А иначе…

Гея открыла глаза. В них плескались зелень и чернота, глубокие, как земная кора. Гея видела все, терпение ее было бесконечным. Она просыпалась медленно, но когда она проснется, никто не совладает с ее мощью.

Кожу Перси начало покалывать, руки онемели. Он посмотрел вниз и понял, что рассыпается в пыль, как все чудовища, которых он всю жизнь убивал.

— Приятного времяпрепровождения в Тартаре, моя маленькая пешка, — промурлыкала Гея.

Металлический звон «ДОН-ДОН-ДОН» вырвал Перси из объятий сна, он распахнул глаза и сообразил, что корабль выпускает шасси.

В дверь постучали, и внутрь просунулась голова Джейсона. Синяки у него на лице побледнели, синие глаза возбужденно блестели.

— Эй, старик, — сказал он, — мы приземляемся в Риме. Клянусь, тебе стоит это видеть.

Небо сверкало синевой, точно гроз в мире не существовало. Солнце поднималось над холмами вдалеке, так что все под ними осветилось и заблестело, будто город Рим только что отполировали в автомойке.

Перси видел большие города, в конце концов, он родился в Нью-Йорке, но при виде раскинувшегося под ними Рима у него сдавило горло и стало трудно дышать. Казалось, городу наплевать на границы и географию: он протянулся по холмам и долинам, перепрыгнул через Тибр десятками мостов и раскинулся до самого горизонта. По лоскутному одеялу районов зигзагами метались улицы и аллеи, без всякой логики и симметрии, рядом со стеклянными офисными зданиями зияли свежевыкопанные котлованы. Древний собор соседствовал с современным футбольным стадионом, а между ними выстроился ряд древнеримских колонн. В некоторых районах старые оштукатуренные виллы сбились в кучу между вымощенными булыжником улицами, так что если Перси смотрел только туда, казалось, что он перенесся на тысячи лет назад. Повсюду были пьяццы[46]и забитые машинами улочки.

Тут и там виднелись парки, в которых пальмы умудрялись соседствовать с соснами, можжевельником и оливами, как будто Рим не мог решить, к какой же части света он принадлежит, а может, он до сих пор верил, что весь мир принадлежит Риму.

Перси казалось, что город знает про его сон, в котором ему явилась Гея. Знает, что богиня собирается стереть с лица земли всю человеческую цивилизацию, и этот город, простоявший тысячи лет, возражает ей: «Хочешь меня разрушить, Лицо-из-Грязи? Ну, попробуй».

Другими словами, их встретил этакий тренер Хедж среди смертных городов, только выше ростом.

— Мы сядем вон в том парке, — объявил Лео, указывая на широкую массу зелени, из которой кое-где торчали пальмы. — Давайте надеяться, что волшебный туман замаскирует нас под голубей или что-то в этом роде.

Перси пожалел, что с ними нет Талии, сестры Джейсона. Она всегда умела управлять туманом, чтобы заставить людей видеть то, что нужно ей. Перси никогда не был хорош в этих премудростях, он просто повторял про себя: «Не смотрите на меня», надеясь, что римляне под ними не заметят огромную бронзовую трирему, совершающую посадку в их городе в самый час пик.

Кажется, это сработало, потому что нигде не было видно машин, съезжающих с дорог в кюветы, а римляне не указывали пальцами в небо и не вопили: «Пришельцы!»

«Арго-II» приземлился на зеленое поле, и весла втянулись в порты.

Кругом шумели машины, но в самом парке было тихо и безлюдно. Слева от них уходила под уклон зеленая лужайка, упиравшаяся в край леса. Там росли какие-то странного вида сосны с тонкими, прихотливо изогнутыми стволами: на высоте тридцати-сорока футов их ветви начинали бурно разрастаться во все стороны, создавая своеобразный полог, в тени которого угнездилась старая вилла. Сосны напомнили Перси деревья из сказок доктора Сьюза,[47]которые в детстве читала ему мама.

Справа от них, обвиваясь вокруг вершины холма, протянулась кирпичная стена с бойницами для лучников на самом верху — может, средневековая полоса обороны, а может, древнеримская, кто знает.

К северу, примерно в миле от них, над скачущими вверх-вниз, как на стиральной доске, крышами города виднелась верхушка Колизея, похожая как две капли воды на фотографии в путеводителях. И тут у Перси задрожали ноги: он и правда здесь. До сих пор он думал, что его путешествие на Аляску было очень необычным, но сейчас он стоял в самом сердце древней Римской империи, вражеской территории для любого греческого полубога. В некотором смысле это место повлияло на его жизнь не меньше, чем Нью-Йорк.

Джейсон указал на основание стены с бойницами — там имелось нечто вроде туннеля, в глубь которого вела лестница.

— Думаю, я знаю, где мы, — сказал он. — Это гробница Сципионов.

Перси нахмурился.

— Сципион… Пегас Рейны?

— Нет, — вставила Аннабет. — Это знатный римский род и… ух ты, здесь просто потрясающе.