Цветок яблони - Алексей Пехов

Отвлекалась от смерти. От шепота сотен тысяч, над кем имела власть.

Но теперь и Мальт ушел. Погиб за нее, спас, и не вернулся с равнин Даула.

Трое сказали свое слово, и Моратан неохотно отступил, приняв их волю.

Это было так… давно. Два дня назад? Три?

Время заканчивалось, и требовалось поговорить с ним. Теперь, когда она знает план Мири. Когда Милт согласился.

Все наследие под угрозой. Они в шаге от потери магии. Не останется ничего для будущего. Для учеников. Для множества поколений, которые придут после.

Мерк чувствовала, как магия вымывается из ее костей, не быстро, о нет, но тем страшнее была эта потеря. Словно сцеживали кровь. Жестоко и долго. Капля за каплей.

Таувины, так называли своих учеников Мальт и Моратан, уже начали терять силы. Но вскоре придет черед и тех, кто шел за ней. А потом… потом и она станет такой, как раньше. До того, как Мали открыла дорогу, и асторэ отдали им магию.

Мерк вышла на улицу, чувствуя, как ветер, бушующий после пожаров, швырнул в нее сухие острые снежинки, коля лицо, шею, плечи.

Колокол.

Звук.

Тоска.

Мерк шла через пустой город, опустив голову, не чувствуя умерших здесь в последние дни. Их нити были выжжены, дабы не дать пищу тому, кто пришел с той стороны.

Великая насмешка судьбы. Еще одна ее ошибка. Сколько она их допустила со времен молодости? И одна страшнее другой. Попросила Моратана не трогать жителей и собственными действиями убила их всех. Так, что пришлось оставить на Аркусе черный шрам.

Они все приняли участие в этом. Мири плакала, когда плавились люди, исчезали дома, а горячий ветер разорвал город на две половины. Крик стоял до небес и небо стало лиловым.

Никого не осталось кроме четверых переживших битву и их немногочисленных учеников.

Мерк ждали. Среди снега, холода, ветра. Двадцать два человека, облаченных в пурпур. Мужчины и женщины. Молодые, почти дети. Все, кто смог пройти бойни последних дней, закалить себя, выстоять и не сойти с ума от бесчисленных смертей.

Она увидела, что у Лутра разбито лицо, у Мар рассечена щека, а Гленн ранен и теперь его тело поспешно залечивает удар кинжалом в бок. Мерк не надо было спрашивать «что случилось?».

Прекрасно знала «что». Она предполагала такое развитие событий.

— Вы ответили? — спросила она.

— Диста заразила кожу напавшего на Гленна язвами, и больше они не пытались. Лишь угрожали, — произнесла Мар. — Проклятые таувины! За что они ненавидят нас?!

За нее. За то, что Мерк пыталась вернуть Мальта и потерпела неудачу. Привела город… мир к катастрофе.

Беловолосая некромант посмотрела в лицо каждому из учеников. Они сильны. Но, в то же время, так слабы. После войны и потому, что их двадцать два, а за Моратаном теперь больше шестидесяти, с учетом последовавших за ним воспитанников Мальта.

И противоречия растут как снежный ком. Первая кровь между теми, кто еще несколько дней назад был союзником, пролилась. Кровь — как ключ. Стоит появиться капле и словно рушатся все замки. Все, что сдерживало. Выпустить следующую каплю становится гораздо проще. А потом и реку.

— Вы уедете. Сегодня. Сейчас. Через ворота, сперва на север, а после на восток. Через новое море, в земли, которые я называю Кариф. Там бесконечные леса и реки, вы сможете укрыться, пока их гнев не ослабнет.

— Наставница, мы не боимся их, — сказал Дакви, самый младший и самый талантливый.

— Это, хорошо. Но ваша цель — постигать искусство, а не воевать с глупцами. Я разберусь с тем, что случилось, и все улажу. А потом присоединюсь к вам в пути. Вы же создайте город, чтобы нам было, где жить.

— Как нам назвать его, наставница? — спросила чернобровая Даират.

Мерк улыбнулась, хотя это и далось ей с трудом. Она подумала, что, наверное, ее улыбка ничуть не лучше оскала черепа.

— Назови в честь себя. Новый город тзамас будет также прекрасен, как ты.

Несколько человек рассмеялись. Лутр ткнул Даират локтем в бок, подмигнул.

Колокол.

Звук.

— Просто держитесь от таувинов как можно дальше, пока я не приду.

— Мы сделаем, как вы сказали, наставница. Не сомневайтесь. Но не нужна ли вам наша помощь? — Дакви еще юн и он так наивен, показывая свое беспокойство о той, кто в этом совсем не нуждается. — Господин Моратан…

— У моего брата есть причины для плохого настроения. Я решу эти проблемы. Вы многое умеете. Вы сильны. Я горжусь вами. И скоро мы снова будем вместе. Помните мой завет. Ведь вы помните?

— Бойся трогать волшебников, не используй их, перешагивай через них и иди дальше не оглядываясь, — прошептала Даират.

Мерк одобрительно кивнула.

— Больше мы не допустим такой ошибки. Никогда. А теперь ступайте. Прямо сейчас. Уходите из Аркуса, пока не пролилось еще больше крови.

И они ушли. Пурпур растаял среди белого ненастья белого города. Мерк проследовала по улице до конца и остановилась перед зданием, которое когда-то силой своего искусства создал Мальт.

Он был воином, но строил не грубо, а изящно. В каждом здании, колонне и шпиле, что выходили из-под его рук, чувствовалась любовь ко всему, что он делал. В Аркусе было много построек его работы. И ни одной, которую создала Мерк.

Строить она не умела.

Только разрушать.

Так ей сказал Моратан, и он был прав. Разрушение и смерть — ее стихии.

Массивная колоннада, длинные крылья-надстройки, сорок ступеней, ведущих к массивным бронзовым дверям. Они, несмотря на вес, легко распахнулись перед ней и гулко, тяжело закрылись, отрезая холод поднимающейся вьюги, перерубая непогоду, словно острый нож веревку.

Зал встретил ее разговорами, мгновенно стихшими, стоило ей появиться.

Тишина повисла тягостная, тревожная и неполная. Глухой шум разыгравшегося ветра за окнами, его вой звучал почти что зловеще.

Колокол.

Звук.

Даже он теперь казался странным и чужим.

Множество мраморных тумб оказались пусты. Большинство тех, кто некогда занимали их, остались на равнинах Даула, находясь на той или иной стороне в битве. Людей по меркам масштабов этого места осталась горстка. И все они были облачены в черное.

Знак траура по тем, кто ушел и никогда не вернется.

Пока она проходила под их взглядами, никто не сказал ни слова.

В том числе и ей. Не решились. И не посмели.

Здесь не было тепла. Уважения. Поддержки. Того, что прежде связывало их всех.

Лишь холод. Недоверие. Затаенный гнев.

Даже среди таувинов Мальта, всегда преклонявшихся перед ней.