Русич. Молния Баязида - Андрей Посняков

Требуя инициативы от людей… руководитель должен их в сложные моменты брать под защиту, принимать удар на себя.

Л.И.Брежнев

Возрождение

…ха ти джихари!

За окном громыхнул гром. Ветвистая молния озарила кусты в палисаднике, отразилась в витринах, в оконные стекла хлестнул дождь.

Раничев очнулся на полу – полутемный зал, витрины с экспонатами, в углу – полный доспех золоордынского вельможи. А у Тайгая-то не такой был – куда как круче! И панцирь понадежней – сплошной, и шелом с забралом-личиной.

– Иване!

Раничев привстал – боже, как же он забыл про Евдоксю? Девушка опасливо выглядывала из-за доспехов:

– Мы где, Иване? И где все те люди?

Вскочив на ноги, Иван подбежал, подхватил боярышню на руки, закрутил – не помешали и наручники:

– Мы – дома, Евдокся! Наконец-то дома.

– Ну, понятно, что дома, – поцеловав суженого, кивнула девушка и тут же охнула:

– Ой, мне ж на вечернюю дойку надо!

Заполыхали сине-красные сполохи. Раничев выглянул из окна – ну, как же, все в полном сборе: «скорая», милиция, красный пожарный «зил». Размотав брезентовые рукава, пожарные лениво тушили догорающий тополь. Внизу, в холле, слышались голоса.

– Егорыч, сторож! – словно ожгло вдруг Ивана. – Его же, кажется, Абу Ахмет по башке пристукнул… Ну да, он же, Иван, и вызывал «скорую»… Господи! Что ж, они как раз в этот момент и возвратились?! Если так – здорово! Раничев взглянул на себя в отражении витрин – темный габардиновый костюм, белая сорочка – вид вполне директорский. На Евдоксе, правда, простое ситцевое платьице, голубое, в желтый цветочек.

Ага, а витрина с перстнем пуста! Стекло разбито… Успел-таки Абу Ахмет… Впрочем, вот он, перстень… Черт! Наручники… Как же блин, теперь показаться-то?

– Евдокия, положи перстень на витрину, – тихо попросил Иван. – Вот, так… Теперь пошли, только тихо…

Раничев зашел в собственный кабинет и, включив свет, уселся за компьютерный стол, спрятав за монитор руки.

– Садись там, – подмигнув девушке, он кивнул на стоящее у окна кресло.

Евдокся послушно села. За окном снова громыхнуло, однако электричество уже включили. На лестнице, а затем в коридоре послышались гулкие шаги.

– Разрешите? – в кабинет заглянул белобрысый парень в джинсовой куртке и легких летних брюках, с большой потрепанной папкой под мышкой. – Половников, Юрий Ефимович, дежурный следователь, – вытащив бордовые «корочки» представился он.

– А, – как можно радушнее улыбнулся Иван. – Садитесь, пожалуйста. Это я вас вызвал. Кстати, что со сторожем?

Следователь пожал плечами:

– Ничего опасного – касательный удар. Вырубился-то он от портвейна больше… Чего ж таких нанимаете?

– А где других-то найдешь? – Раничев вздохнул. – Чай в России, не в Африке.

– Понятно… А вы у нас, значит, директор музея?

– Он самый, Иван Петрович Раничев.

Юрий Ефимович расстегнул папку:

– Тогда допрошу вас сразу на протокольчик… без числа, потом, ежели дело возбудим – число поставлю, чтоб сто раз вас не дергать.

– А зачем дело? – пожал плечами Иван. – Я сейчас осмотрел зал – ничего не пропало… Стекло только разбили в одной витрине, но экспонат – перстень – на месте, да вам сейчас Евдокия, моя секретарша, покажет…

– Не пропало, значит? – следователь явно обрадовался. – Все же вы мне пришлите потом акт об инвентаризации. Успеете завтра сделать?

– Да уж постараемся…

В комнату заглянул еще один парень, помладше, точно в такой же джинсовой куртке, как и следователь, по всей видимости – оперативник:

– Юрий Ефимыч, эксперт внизу закончил, теперь куда?

Следователь усмехнулся:

– Эксперт пусть ко мне поднимается, протокол осмотра составлять будем… Иван Петрович, кроме одной витрины, все остальное в порядке?

– В полнейшем.

– Вот и хорошо, – потер руки Юрий Ефимыч. – Меньше возни. А ты не стой, не стой, Гена – сбегай, поищи понятых, пожарников притащи, что ли, ну а потом, не мне тебя учить, – поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

– Шутишь, Ефимыч?

– Давай, давай, не стой, нам еще на Лиховский ехать, там ларек вскрыли… Да, Лехе внизу скажи, пусть быстрей поднимется. Скорее всего, не будет здесь ничего…

– А сторож?

– Врач сказал – максимум сотрясение, и на легкие телесные вряд ли потянет…

– Понятно, – закивал опер. – Отказняк будет?

– Если ничего не похищено…

Вслушиваясь в мало понятный ему разговор, Раничев лихорадочно соображал, каким образом будет подписывать протокол, который старательно строчил следователь. Наконец тот закончил и протянул:

– Нате. Прочитайте, напишите: «Мною прочитано, с моих слов записано верно» и распишитесь.

– Евдокия, подай, пожалуйста, бумагу… Спасибо!

Молодец, Евдокся, сообразила, что к чему, – взяв у следователя протокол, принесла, положила за монитор…