Предназначение. Седьмой меч - Дэйв Дункан

— Но Вул может советовать им?

Ротанкси кивнул:

— Как ты сказал. Мир через некоторое время станет жестче. Но если это получится здесь, есть надежда, что пример заразит и других.

Уолли снова взглянул на Ннанджи. Улыбка его была еще шире, чем всегда. Определенно, колдуны слушают доводы здравого смысла, как Уолли и надеялся. И определенно, Ротанкси готов сотрудничать. Конечно, есть опасения, что ему нельзя совершенно доверять, что он просто любой ценой добивается возвращения на свою территорию, но на этот риск нужно было идти. А Ннанджи, как это ни удивительно, теперь был доволен. Сможет Ннанджи убедить других воинов? Счастливый конец?

— Что теперь конкретно ты собираешься делать, Шонсу? — неожиданно спросил Ротанкси, переходя от слов к делу.

— Мы с тобой, думаю, принесем клятву, — сказал Уолли — он еще не заходил так далеко в своих мыслях. — Мы можем поклясться работать на заключение мира. Я верну тебя на левый берег, ты отправишься в свой совет. Если они согласятся, мы сможем провести формальные переговоры. Конечно, сбор потребует парада победителей, чтобы они могли считать себя таковыми, но не больше пятидесяти человек в каждом городе. Я поставлю в городах гарнизоны, и я отберу для них лучших людей — не молодых шалопаев…

— Вул исключается! В него не ступала нога воина.

— Естественно! Но колдуны и останутся в городах, как почетные жители, и смогут посещать также и другие города петли. Потом мы побеспокоимся об остальном Мире, объединив усилия колдунов и воинов для распространения этой идеи.

— Все это слишком неопределенно, — пробормотал колдун, — реальность сложнее. Лучшее, что мы сейчас сможем сделать, — это поклясться друг другу.

— В моем другом мире Бог как-то сказал: «Блаженны миротворцы».

Ротанкси кивнул.

— Однако… — Тон его изменился. — Я вижу одну промежуточную проблему. Ты имеешь при себе армию. Я верю, что ты человек чести, но мои товарищи, естественно, могут заподозрить ловушку. Многие из городских магов — члены совета. Для того чтобы они встретились, им придется отправиться в Вул.

Уолли уже предвидел, что за этим последует. Словно большая черная птица опустилась на них.

— В это время года дороги могут оказаться трудны. Нам понадобится не меньше двадцати дней туда и обратно.

Зима приближается. Чем на более долгий срок будет отложен поход воинов, тем лучше — для колдунов.

— Скольких? — жестко спросил Уолли. — Кого?

Ротанкси с сомнением посмотрел на Ннанджи.

— Думаю, одного будет достаточно — Седьмой, сопредводитель сбора, названый брат Лорда Шонсу. Он подойдет идеально.

Испуганный, злой оттого, что не смог предугадать этого, Уолли повернулся к Ннанджи.

Ннанджи пожал плечами.

— Однако я останусь при мече!

Ротанкси поколебался и наконец сказал:

— Положим. Ты будешь первым воином. Лорд Ннанджи, посетившим Вул, — если допустить, что мы зайдем так далеко.

— Его участие в переговорах не предполагается? — спросил Уолли.

— Нет, заложником, в подтверждение твоего доверия. Его, конечно, могут спросить о тебе. И о том, как чувствуют себя другие воины. — Колдун слабо улыбнулся. — Все будут удивлены его молодостью, но тем быстрее пройдет совет.

— Какие гарантии его безопасности ты мне можешь дать?

— Только мое слово, милорд. Если мой призыв не будет услышан, его постигнет та же участь, что и меня. Будучи моложе, он будет умирать дольше.

Ннанджи ничуть не казался испуганным, скорее даже обрадованным такой перспективой. «Как Ннанджи, Седьмой, Пришел в Вул…»

— Отойдем! — сказал Уолли. Он схватил его за плечо, сорвал со стула и почти проволок по палубе, подальше от ушей колдуна.

— Я не могу позволить этого!

— Ты не можешь этого запретить, — усмехнулся Ннанджи.

— О! Я не могу? Я не стану приносить клятву, Ннанджи, при таких условиях! Этот совет может оказаться бандой бешеных псов. Ротанкси сам может оказаться вероломным. Все, чем я рисковал до сих пор, — это задержкой на пару недель, теперь же ставки меняются. Я не собираюсь подвергать тебя опасности, названый брат. Ты слывешь убийцей колдунов в Ове…

— Повторяю: ты не можешь этого запретить! Это предопределено!

— Что?

— Разве ты не видишь? Мы всегда говорили, что мне предназначена своя роль в миссии богов. Вот наконец и она! Вот для чего меня сделали твоим названым братом, почему я стал Седьмым! Не затем же, чтобы считать голубей! И я обещал Арганари надеть его заколку, идя в Вул! Конечно, я не знал, что пойду как заложник… — Он рассмеялся. — Неизбежен ход событий, Шонсу, это предназначение, воля Богини! — Потом он со вкусом произнес:

— Первый из воинов, когда-либо вступавших в Вул.

Он откинулся на планшир и насмешливо ухмыльнулся:

— Разве что ты сам хочешь пойти?

Этой мысли было достаточно, чтобы заставить сердце Уолли сжаться. Он будет брошен в ближайшую же пыточную камеру, растянут на дыбе и начнет выдавать по секрету в день — колдовская несушка, индустриальная революция посредством одного человека. Ему нетрудно было представить доброго старого Ротанкси с каленым железом в руках. И эти мысли дали ему понять, насколько же он на самом деле не доверяет колдунам.

— Ннанджи! Твои клятвы — мои клятвы! А вдруг они заставят тебя поклясться распустить сбор?

Даже Ннанджи помедлил с ответом ввиду такой перспективы. Потом он сказал:

— Обещаю тебе, брат, что это им не удастся.

— Но тебе не доставят удовольствия их попытки!

Ннанджи пожал плечами, и улыбка вернулась на свое место.

— Мы пошлем двух других Седьмых, — продолжал настаивать Уолли.

Улыбка Ннанджи исчезла.

— Послать вассалов выполнять мой долг?

Возможно, это только представилось Уолли, но он увидел, как что-то изменилось в глазах Ннанджи, увидел то, что он боялся увидеть в один прекрасный день. Взгляд убийцы. Это твоего королевства я домогаюсь. Но он же знал, что Ннанджи не уступит никому своего шанса на честь и славу.

Когда-то ему доставляло удовольствие представлять Ннанджи яйцом, отправившимся посмотреть свет, теперь же ему стало ясно, кто он на самом деле. Возьмите долговязого, рыжеволосого, веселого молодого человека отменной храбрости и честности, добавьте воинское искусство и немного чудес, промаринуйте во всех этих сагах и балладах…

Уолли никогда не претендовал на то, чтобы слыть эпическим героем. Даже баллады Доа не были названы его именем. Но он видел перед собой как раз такого.

— Все правильно, брат? — Ннанджи ударил его по плечу и улыбнулся.

— Я… — он не мог найти слов.