Тень Аламута - Андрей Басирин

— Шкурку снять? Я имею в виду, с лица?

— Аллах внушит нам дельную мысль. Пока же подождем.

Он выбросил голубя в окно. Шумно молотя крыльями, птица унеслась в небо. Свободная. Счастливая.

Как Мелисанда завидовала ей!

«Прощай, загадочный человек Рошан, — подумала она. — Что бы ты ни задумал, вряд ли это получится. Ведь ассасины наготове. Они ждут подвоха и убьют тебя, едва ты появишься».

Габриэль обернулся к Мелисанде:

— Узнайте, сударыня, о чем мы разговаривали с вашим отцом. Вам будет интересно. Речь шла о некоторых вполне разумных вещах.

— Резать и убивать?

— И об этом тоже. Балак держит вашего отца в тюрьме, — из осторожности Габриэль не стал посвящать принцессу в реальное положение дел, — а мы могли бы это исправить. Когда Балака не станет, его преемник отпустит короля на свободу. Кроме того, нам нужен город, в котором мы могли бы чувствовать себя в безопасности. Видит Аллах, лучше Тира города не придумаешь. Мы помогли бы его отбить. Последнее условие совсем легкое. Если во франкские земли забредет смутьян и задира Защитник Городов, вы должны его выдать нам.

Мелисанда внутренне застонала. Убить Балака, помочь отвоевать Тир… И всё это в обмен на разрешение платить подати христианам, безопасность, гарантии союзничества и голову какого-то бунтаря! Святая Мария, помоги мне! Ведь Гильом такой договор заключил бы с удовольствием. Просто бы лучился от счастья.

— Еще не поздно всё переиграть, Габриэль, — от волнения голос принцессы стал хриплым. — Вам стоит лишь проявить великодушие, и всё сложится самым наилучшим образом.

— Да? — иронично поинтересовался ассасин. — И как это?

— Очень просто. Вы отпустите меня и Гуго. Я пойду к сиру Гильому с вашими людьми и поклянусь, что видела письмо короля. Скажу, что письмо предназначалось коннетаблю. Он заключит с вами договор.

— Очень славно, очень хорошо! — Габриэль потер руки. — Просто чудесно, клянусь освобождением рабов, которых у меня нет. Только вот не выйдет. Рыцарь Гильом прикажет связать вас и отправит домой с позором. Принцесса Иерусалима, скажет он, запятнала свою честь общением с изгоями. Она якшается с ассасинами. Нет уж. Лучше я пошлю ему гонца с вашим ухом. Но условия будут несколько другими.

— Вы не хотите последовать моему совету? — Мелисанда прекрасно сыграла удивление. — Ну тогда не жалуйтесь. Я прикажу перевешать всё ваше отребье, а вам назначу такую казнь, что демоны в аду расплачутся.

— Ого! Пошли угрозы, — расхохотался Габриэль. — Жаль, госпожа, что я не знал вас раньше. Воистину такая наглость заслуживает особенного вознаграждения. А это значит, что…

Договорить он не успел. В комнату ворвался Ахмед.

— Господин! — закричал он. — Беда!

— Что такое?

— Беда! Беда!

— Да что там? Говори же!

— Прибыл посланец из Аламута. Сам Кийа Бузург Умид!

Кровь отхлынула от лица Габриэля. Но он быстро опомнился:

— Ах вот в чем дело. Славно. А скажи: знаешь ли ты Кийю в лицо?

— Нет, господин.

— Хорошо. А высок ли Кийа? Не опирается ли при ходьбе о палку?

Выяснилось, что да. И росту посланец Аламута необычного и ходит — еле ноги волочит. Беда в том, что настоящий Кийа тоже высок и тоже хром. Габриэлю стало не по себе. Случается, что вещие сны лгут. Бузург Умид не одобрил бы того, что он собирался делать. Если он приехал в Антиохию… о-о!.. Но разве не затем Аллах предопределил события, чтобы дать людям возможность рисковать?

— Вот, значит, для чего голубь предназначался… — промолвил Габриэль. — Что ж. Иди, Ахмед, прими посланца с честью и уважением. Я хочу говорить с ним. Но помни: он опасен! Одно неверное движение — хватайте его и вяжите.

От удивления Ахмед выпучил глаза. Но ослушаться приказа не посмел, спросил только:

— Он нужен повелителю живым или мертвым?

— Живым! Только живым!

— Внимание и повиновение, господин.

Дверь закрылась за ассасином. Оставалось лишь ждать, что случится дальше.

— Теперь же, милая, — Габриэль обернулся к принцессе, — полюбуйтесь на договор, которого вы лишились. Ибо, клянусь милостями Аллаха, за вашу жизнь я потребую неизмеримо большего!

Он выложил на столик лист, покрытый арабской вязью. Принцесса вчиталась. Имя Балака из осторожности нигде не упоминалось. Просто атабек Халеба и всё. Больше всего удивлял последний пункт. Жизнь сиятельного эмира, надежды ислама, приравнивалась к жизни безродного бродяги.

И бродягу этого звали Рошаном Фаррохом.

— Смотрите, госпожа. Я даже поставлю свою подпись. Поставьте и вы свою — на тот случай, если посланник из Аламута настоящий.

— Нет.

— Как хотите.

Опять загремели шаги. Вновь ворвался возбужденный Ахмед.

— Господин! — еще с порога закричал он. — Аллах да благословит ваш ум и вашу проницательность. Кийа идет сюда!

— Пусть войдет. Аллах благословит его путь!

О том, как взволнован Габриэль, можно было догадаться, лишь взглянув на его руки. Вены набухли, пальцы теребят кисть пояса. Ахмед распоряжался споро. Два ассасина — коротышка, почти карлик и Мишель — спрятались за занавесью, отделяющей от комнаты нишу с кроватью. Еще один влез в шкаф. Сам Ахмед стал у окна. Всё было готово к встрече высокого гостя.

— Входите, входите же, благородный Бузург Умид.

— Господь да благословит этот кров, Габриэль! Вижу, ждал ты меня. Молодцом, молодцом!..

Ассасины ввели гостя. Лишь обостренная интуиция помогла Мелисанде узнать в нем Рошана. Лицо, походка, фигура — всё изменилось. Даже ростом он, казалось, стал меньше. Удивительное искусство перевоплощения!

Габриэль болезненно заморгал. Кийю он знал хорошо. Но вот беда: опять навалилась его старая беда. Лица людей стали дьявольскими рожами, а мир наполнили языки огня. А это значило, что ему грозит опасность.

— Что господин наш, а Кийа? Как поживает Старец Горы?

— Его здравие в полном порядке. Желаю тебе в точности такого же, Габриэль. — Ряженый окинул взглядом комнату: — Я что, не вовремя? У тебя франкская женщина.

— Это Мелисанда, дочь иерусалимского правителя. Она представляет короля Балдуина во всей его власти и силе. Вот только сомнительно мне: дозволено ли воину ислама заключать договор с женщиной?

— Отчего бы нет, Габриэль? — Гость взял со столика бумагу, пробежал ее взглядом. — Это ведь франки. У них всё не как у людей… — Бумага легла обратно на стол. Рошан повернулся к принцессе: — Можете подписать, госпожа. Теперь это не имеет никакого значения.

— Никакого, — подтвердил Габриэль. — Кроме того, что третье условие выполнено. Эй, кто там! Хватайте его!