Ричард Длинные Руки - лорд-протектор - Гай Юлий Орловский

– Подумаем, – пообещал я. – А теперь вот что… Я заметил, что рубщики камня простаивают из-за обоза.

Он сказал поспешно:

– Далеко возить! А из волов неважные скакуны – вскачь ну никак.

– Верно заметил, – одобрил я. – Потому глыбы временно разрешаю складировать двумя рядами вдоль тоннеля. Там широко, телеги пройдут. А потом и эти камни вывезем.

Он перекрестился, просветлел.

– Господи, как я сам не додумался?

– Демократии на вас нет, – проворчал я. – Привыкли, что лорд обо всем думает!

Он спросил опасливо:

– А что такое… демократия?

– А вот введу, – пригрозил я, – наплачетесь! Вспомните потерянное время нынешней невинности.

– Это как?

– Демократия, – объяснил я, – когда не лорд, а сами себя подгоняете и жилы еще так рвете!

В четыре смены по шесть часов, подводы тоже двигаются безостановочно. Бригады с великим энтузиазмом рубят камень, грузчики поднимают глыбы на телеги, возчики тут же начинают настегивать волов. Почти двадцать миль приходится вывозить камни по тоннелю, хотя после моего распоряжения складировать и вдоль стен, но так, чтобы не мешать движению, скорость работы возросла.

К Тоннелю прибыли Растер и барон Альбрехт, Макса из моего приближенного круга советников оставили в крепости, зато возложили на его плечи все, что только можно.

Бригадиры камнерубов и мастер Маргулер поглядывали с вопросом в глазах, но помалкивали, только подгоняли рабочих: я пообещал всем щедрую премию, как только пробьют дорогу на ту сторону.

Рыцари толпились у расчищенного зева в недра Хребта, крестились, хватались за кресты и опасливо всматривались в темноту.

Сэр Растер с изумлением оглядел горы отколотого камня по обе стороны от входа в тоннель.

– Надо же, сколько надолбили… Хорошо платите, сэр Ричард?

– Хорошо, – подтвердил я. – Хотите помахать киркой? Можно подработать.

Он звучно захохотал.

– Нет уж, я догадываюсь, что мне и другая работа найдется.

– Найдется, – подтвердил я.

– И скоро, – закончил он.

– Раньше, чем вы думаете, – заверил я.

В глазах Растера вспыхнули звезды, а на лицо пал багровый отсвет будущих пожаров.

– Скорее бы, – сказал он с чувством. – А то застоялся я что-то. В моем возрасте нужно почаще разминать кости и гонять кровь туды-сюды, туды-сюды.

Барон Альбрехт оглядел груды валунов по обе стороны тоннеля.

– Здесь не все…. Отсюда?

– Треть привезли с той стороны, – ответил я.

– Значит, уже скоро?

– Надеюсь. Но с той стороны могло навалить больше камней. Или там в яме могло образоваться озеро расплавленного камня. Тогда нам пробиваться и пробиваться.

Он сказал утешающе:

– Ничего, зато все наши войска подойдут! А то король Кейдан в самом деле бросит сюда все войска. У него, говорят, есть всякие колдовские штуки, переданные ему императором с Юга. Одни у него охраняют дворец, другие применяет в сражениях.

Я стиснул челюсти.

– Для того здесь и охрана такая, чтобы никто на той стороне не узнал о Тоннеле.

– И на этой, кстати.

– Да, – подтвердил я. – Не знаю, кто за кем шпионит, но я предпочитаю перестраховаться. Пусть даже армландские лорды не знают до поры до времени.

От Макса из крепости прибыло сообщение, что все верные мне рыцари снова созывают отряды, садятся на коней и быстрым маршем идут в указанное им место.

Даже Митчелл, погрязший в ссорах с соседями, временно замирился и прислал гонца, что соберет под свои знамена сотню рыцарей.

– Растет мальчик, – заметил Растер одобрительно.

– И вы заметили?

– Еще бы! Когда он пришел к вам так вовремя, у него сколько было воинов?

– Горстка, – ответил я.

– То-то! А теперь обещает привести сотню! И не просто воинов, а рыцарей!

– Растет, – согласился я.

– С вами все растут, – подчеркнул Растер.

Первый отряд прямо к Тоннелю привел однако Будакер, даже гонца не прислал, просто собрал воинов, оседлал лучшего коня и погнал на рысях, не тратя времени на выяснение куда, зачем и на сколько.

– Никогда в вас не сомневался, – сказал я с чувством. – Сэр Будакер, дайте людям отдых… но особенно не расслабляйтесь.

Он кивнул, спокойный и рассудительный, редкое сочетание прагматизма и скрупулезного следования законам рыцарской чести. Когда прагматизм и рыцарство входили в противоречие, Будакер предпочитал благородные заповеди, пусть даже проигрышные. Но меня спасло как раз его следование рыцарским идеалам правды, а ему это принесло звание лорда и неплохие земельные угодья… так что еще надо посмотреть, выгоднее ли идти к победам напрямик по трупам.

Будакер не поймет тех лордов, кто торгуется с королем: сколько взять людей, на кого идти и чтобы не больше, чем на две недели. Если сюзерен дал земли и титул, то обязан этому сюзерену не только землями и титулом, но и жизнью.

Растер то и дело заглядывал в черный зев, но пройти дальше не решался, объяснил, что если гора рухнет, то ему сомнет перья на шлеме. Альбрехт предпринял небольшую прогулку, но в тоннеле все так одинаково, что вернулся, не дойдя даже до атомохода.

– Рассчитываете, – спросил он в который раз, – уже скоро?

– Да, – ответил я терпеливо. – Пусть даже в эту сторону вывозить дальше и дольше.

– Кто спорит, но… Впрочем, я уже не раз убеждался в вашей правоте.

– Сэр Ричард умеет предвидеть! – горячо сказал кто-то из рыцарей нашей все расширяющейся команды.

Барон Альбрехт усмехнулся уголками губ. Кто держит запасного туза в рукаве, тот может говорить о предвидении или даже чуде – это неважно. Важнее то, что я – их лорд, а они в моем отряде. И свою долю награбленного получат.

Полюбовавшись еще немного на чернеющий провал Тоннеля и мерное неспешное движение запряженных в телеги волов, Альбрехт с Растером отбыли в крепость.

Я сидел у костра с Будакером, когда послышался топот, в нашу сторону мчался взлохмаченный и очень взволнованный рабочий.

– Ваша светлость! Ваша светлость!

– Ну я, – сказал я, – его светлость. В смысле, ваша светлость. Что там?

– Мастер Маргулер послал за вами!

– Даже послал?

Он торопливо поправил себя:

– Сказал, что уже очень близко.

Я вскочил.

– Все, веди! Да быстрее…

Он побежал, я понесся за ним, и пусть это выглядит недостаточно солидно, я – гроссграф, мне все можно. Возле входа в тоннель я опомнился, свистнул, Зайчик прибежал, как Сивка-Бурка, уши торчком, в нетерпении потряхивает гривой.