Лес потерянных - Сандрин Вольф

Тогда произошло нечто важное: Осий прозрел и увидел в сыне союзника, возможно, и заслуживающего быть рядом с ним. После стольких лет усилий Ортон наконец получил желаемую награду. Но зло уже укоренилось в его душе: обида и желание отомстить уже искалечили его душу. Годы унижений превратили Ортона в человека, жаждущего признания…

— Помню, каким он был в Эдефии, — вклинилась Брюн. — Вечно в кильватере у Осия, с глазами, полными обожания и опаски. Душераздирающее было зрелище…

— Обожание и страх, которые в конечном итоге его и сломали… — продолжила Реминисанс. — И которые с годами превратились в гремучую смесь любви и ненависти. Хуже не придумаешь. Такая смесь делает людей безжалостными.

— Психопатами! — вставила свои пять копеек Окса.

— Очень сильный комплекс неполноценности Ортона превратился в разрушительную гордыню. Ортон действует лишь из всеобъемлющего желания продемонстрировать Осию, что он сильнее всех. Что ученик превзошел учителя. Это единственное его стремление. Все остальное неважно.

Все услышанное ввергло Беглецов в состояние глубокой задумчивости.

— А если, оказавшись в Эдефии, Ортон обнаружит, что Осий сильней? — спросил Тугдуал, чем привлек горящий взгляд Оксы и унылый — Гюса.

Реминисанс подумала, а потом грустно ответила:

— Думаю, для него это будет крушением мечты, потерей смысла жизни. И тогда он наверняка умрет, потому что живет лишь для того, чтобы доказать Осию, что круче.

— Это же чудовищно! — Окса поймала себя на том, что сочувствует заклятому врагу Беглецов.

— Да, — кивнул Абакум. — Но нам не следует поддаваться сочувствию…

— Иначе нам конец! — закончила за него Реминисанс.

— А почему нельзя дать ему встретиться с отцом? Он покажет, каким стал, какой он могущественный и крутой, а потом оставит нас в покое! — предложила Окса.

— Все гораздо сложнее, — ответил Абакум. — Ортон миновал точку возврата.

— Не понимаю… — смутилась девочка.

— Есть три формы силы, детка: уравновешенная, подавляющая и разрушительная. Допустим, если они встретятся и Осий не признает могущества сына, то Ортон даже раздумывать не станет. Он выберет третий вариант.

— Это и есть абсолютная сила! — прокомментировал Тугдуал, подмигнув Оксе. — Сила разрушения и смерти!

— Но это же чистое самоубийство! Как Изменники могли на это подписаться?!

Абакум досадливо поглядел на нее.

— Потому что они понятия не имеют о проблемах Ортона. Тугдуал прав. Его главное оружие — полное уничтожение. И если ему придется им воспользоваться, колебаться он не будет ни секунды.

— Зная Осия, боюсь, нужно опасаться худшего… — добавила Реминисанс. — Если он жив, то сомневаюсь, что он изменился, а то, что он остался запертым в Эдефии — тогда как другие смогли выйти — вряд ли улучшило его характер. Если Ортон с ним встретится, то рискует напороться на весьма болезненное разочарование: Осий наверняка снова его унизит…

— Если бы это Осий вырвался из Эдефии, он бы завоевал весь мир… — уточнила побледневшая Драгомира.

— Да, завоевал бы… Ортон тоже мог, но черная сила, что им движет, скорее подталкивает его мир уничтожить. И это тот козырь, который он прячет в рукаве. Потому что кто сильнее? Тот, кто подавляет, или тот, кто разрушает? Чего больше боятся люди? Покориться или умереть? Только фанатики предпочитают смерть, а их ничтожное меньшинство…

— А мы? Какова наша роль во всей этой истории? — поинтересовалась Юная Лучезарная, содрогнувшись.

— В Сердце Мира воцарился хаос. Мы должны вернуться в Эдефию как можно скорей и восстановить равновесие, — севшим голосом сообщил Абакум. — Фолдингот… помоги мне, пожалуйста…

Малыш приблизился, покачиваясь.

— Коль смерти вдруг удастся воцариться в Сердце Мира, то мир Во-Вне познает гибель полную. И после череды ужасных катастроф конец придет мирам обоим. А началось все, когда вы, Юная Лучезарная и Беглецы, познали все Вкартиниванья муки.

Беглецы ошалело переглянулись, потеряв дар речи. А Окса встала на колени, чтобы быть вровень с Фолдинготом.

— Что мы можем сделать? — выдохнула она.

Тот громко зашмыгал носом, вынуждая всех изнывать в ожидании ответа. Окса сжала пухлое плечо маленького домового, который сперва высморкался в клетчатый носовой платок, а потом ответил:

— Когда наступит нужный миг, дадут вам Феи свои инструкции. Готовьтесь к выполнению, поскольку беспорядок ширится и двух Миров спасение есть дело срочности вельми большой. Пока что собирайте силы. Зал Пелерины окружил защитой Сердце Мира, но уж слабеет та защита, отсюда чехарда на суше и в морях Во-Вне. Хранится Равновесие Эдефии и мира внешнего в стенах волшебных Зала Пелерины, и силы Лучезарных двух должны объединиться, чтобы спасти два Мира от исчезновенья. И оба Мира после этого воспрянут.

— Если только Ортон не решит иначе… — со страхом заметила Реминисанс.

— Слова сестры Изменника негодного точны, — подтвердил Фолдингот.

— Просто зашибись, какой выбор! — воскликнула Окса, ломая пальцы. — Либо Равновесие Миров продолжит разрушаться и тогда все умрут в страшных мучениях, либо Ортон нам помешает восстановить Равновесие, чтобы доказать своему папаше, что самый крутой… и все умрут в страшных мучениях!

— Разница лишь в том, что в случае с Ортоном это будет гораздо быстрей… — уточнил Тугдуал.

— Очень смешно… — буркнул Гюс.

— А почему бы не убить Ортона? — предложила Окса. — Чтоб гарантировать выживание человечества?

— Ты забываешь, что у него Мари…

Замогильный голос Павла произвел в мастерской Драгомиры эффект ледяного ветра.

Окса закрыла лицо руками, подавленная масштабами нависшей угрозы и ставками в этой игре. И почувствовала, как ее обнимают сильные отцовские руки.

— Мы справимся… — шепнул ей Павел. — Обещаю…

Окса удивленно подняла голову и взглянула на него.

В глазах отца горел уже знакомый ей огонь. Огонь отважного Беглеца. Того, в ком жил Чернильный Дракон. Но, самое главное, любящего отца, старающегося поддержать ее, такую порывистую и при этом такую надежную.

К ним подошла растроганная Драгомира.

— Сынок… — выдохнула она, тронув его за плечо.

Павел обернулся. В глазах его не осталось и следа гнева.

— Сразу расставим точки над «и», дорогая матушка… — провозгласил он. — Мы спасаем Мари и оба Мира, а потом ты предоставляешь мне право жить моей жизнью так, как я считаю нужным. Договорились?

Драгомира в ответ лишь облегченно улыбнулась. Павел совершенно точно был одним из Беглецов, и, несмотря на стычки, его принадлежность к ним оставалась неизменной.