Игра Мелины Мерод - Александра Гром

Сама не замечаю, как прохожу несколько кварталов. Крепостная стена пансионата осталась далеко позади. Вокруг кипит жизнь: по проезжей части то и дело проносятся мобили, прохожие спешат по своим делам, даже витрины кафе и магазинов выглядят живыми и уютными, отражая в стекле витрин скупой послеполуденный свет.

Некоторое время не могу сообразить, что именно заставило меня остановиться, но стоит об этом задуматься, как я слышу позади себя звонкий мальчишеский голос:

— Госпожа! Госпожа!

Чья-то рука цепляется за локоть.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит парнишка лет одиннадцати. Лицо чистое, но с первого взгляда видно: вещи на подростке с чужого плеча и явно не новые.

— Добрая госпожа, хотите, я расскажу вам стихотворение? — он настойчиво тянет меня за локоть, желая, чтобы я отошла к обочине тротуара, ближе к витрине. — Ну, послушайте! — канючит он.

Эта нелепая сценка вызывает интерес одного из стражников, так некстати проходящих мимо. Только этого мне не хватало!

Мужчина уже готов покинуть свих друзей и подойти отогнать уличного мальчишку, но у меня нет желания устраивать публичные сцены. Я ловлю взгляд бдительного стража порядка и отрицательно качаю головой. Он сначала в удивлении поднимает брови, а потом пожимает плечами и возвращается к прерванной беседе с сослуживцами.

— Госпожа! — всё никак не унимает ребёнок.

— Я тебе слышу, — пытаюсь освободить руку, но малец держит крепко. — Отпусти, и тогда мы подойдём к магазину.

Моё условие его устраивает — он разжимает руки и вприпрыжку пересекает тротуар, ловко избежав столкновения с несколькими пешеходами.

Обычно дети с улицы не такие доверчивые, а этот поверил мне с первого слова! Но делать нечего, я разворачиваюсь и иду следом.

Надо отметить, что встал мальчишка крайне неудачно — спиной к витрине. Я буду загораживать путь людям. Ну да ладно! Лучше не тратить время на пререкания, а как можно скорее распрощаться с чтецом и отправиться в Управление проверять работу Поля и его команды.

— Я тебя внимательно слушаю, — ободряюще улыбаюсь мальчишке.

Прочистив горло, он без лишних вступлений начинает декламировать:

— Вот дева юная ступает

Еле слышно и легко.

Будто о грядущем знает,

Что оно у ней светло!

Моё же сердце замирает,

В страхе сжалось всё внутри:

О беде она не знает…

Оглянись же и смотри!

Выступление мальчишки вызывает недоумение: слишком уж хорошо у него получилось! Ещё большее недоумение вызывает то, что едва закончив читать, он глядит куда-то мне за спину, словно и в самом деле предлагает оглянуться.

Я поступаю умнее: смотрю на витрину. В ней, как в зеркале отражается парочка подозрительного вида мужчин. Один из них делает вид будто пытается прочитать название улицы на табличке, а другой откровенным образом уставился в мою сторону.

Дилетанты! Но сама ситуация очень интересная.

Я достаю из кармана несколько мелких монет и протягиваю их подростку:

— Странный выбор стихотворения, но всё равно благодарю.

Мальчишка выхватывает деньги и в тот же миг срывается с места. Сломя голову он несётся к повороту. Не проходит пяти секунд, как его и след простыл.

Я разворачиваюсь и иду обратно к противоположному краю тротуара, на ходу размышляя о том, не было ли всё это представление предостережением от господина Альстейна. Мы с ним давно уже не обменивались вестями, но, как видно, он верен своему слову и присматривает за мной.

В это время поймать мобиль не проблема. Стоит махнуть рукой — один уже тормозит, а два других сигналят клаксонами, объезжая более удачливого коллегу.

— В Главное следственное Управление, пожалуйста!

Тьерри сам не свой. Он набивается мне в сопровождающие, стоит шагнуть на этаж, вот только ничего внятного я от него так и не услышала. Только возмущённые восклицания вроде «Как как они посмели?!», «Да кто им позволил?!» и «Вот господин Калло доберётся до вашего начальства, тогда они узнают почём беличьи хвосты в Тарисе!»