Эльфийские камни Шаннары - Терри Брукс

Вил покачал головой:

— Я помоюсь сам. Ты мне дашь что-нибудь надеть?

Она кивнула, но не двинулась с места. Долинец покраснел.

— Если ты не против, я бы все-таки вымылся сам.

Ослепительная улыбка озарила смуглое лицо.

— О, конечно, я против. — Вил покачал головой:

— Ты неисправима.

— Ты — мой, Вил Омсворд. Я ведь уже говорила тебе.

Улыбка исчезла, сменившись каким-то странным выражением, волнующим и манящим, и Вил моментально забыл обо всем. Эретрия склонялась к нему, медленно, неотвратимо, но он заставил себя отвернуться и быстро сел на кровати, изо всех сил борясь с головокружением.

— Так ты принесешь мне одежду?

На мгновение ее глаза потемнели от гнева. Потом она молча поднялась, достала из шкафа одежду и вернулась к нему.

— Можешь взять это. — Эретрия бросила цветные шелка на постель. Она смотрела куда-то мимо Вила, затем внезапно наклонилась и поцеловала его в губы. — Что ж, мойся и одевайся сам, если хочешь, — уходя, пробормотала она.

Эретрия вышла из повозки и пропала в ночи, не забыв, однако, запереть за собой дверь на защелку. Что бы там ни случилось потом, теперь она не могла позволить ему бежать. Вил быстро скинул старую одежду, наскоро обмылся и надел то, что дала ему Эретрия. Что ж, сидит вовсе не плохо, но это все-таки была одежда скитальцев, и долинец чувствовал себя в ней довольно неловко.

Едва он закончил одеваться, как дверь снова открылась — на пороге стояли Амбель и Эретрия. Эльфийка тоже была одета как все скитальцы: шелковые штаны и рубаха, широкий пояс с бахромой, волосы собраны в хвост высоко на затылке и завязаны яркой лентой. Испуганное выражение застыло у нее на лице. Первым делом она поглядела на голову Вила — в зеленых глазах промелькнула тревога.

— С тобой все в порядке? — быстро спросила она.

— Все в порядке. Я проследила, — холодно ответила Эретрия, потом показала на пустую кровать напротив кровати Вила: — Можешь спать здесь. Только не пытайтесь сбежать, все равно ничего не выйдет. Она многозначительно улыбнулась Вилу, повернулась и пошла к двери, но все же не удержалась и оглянулась:

— Спокойной ночи, братец Вил. Спокойной ночи, сестрица Амбель. Добрых вам снов.

Усмехнувшись, она выскользнула из повозки; защелка задвинулась с яростным скрежетом.

Эту ночь долинец и эльфийка провели в повозке скитальцев. Они проснулись с первыми лучами солнца; свет нового дня проникал сквозь щели ставен, рассеивая сумрак внутри. Некоторое время Вил молча лежал, собираясь с мыслями и борясь с остатками сна. Потом он достал кошелек с эльфинитами, проверил, на месте ли камни, и положил его обратно. «Лишняя предосторожность совсем не повредит», — подумал он. Потом он попытался было встать с кровати, но Амбель приказала ему немедленно лечь обратно. Она осторожно осмотрела рану и привела бинты в порядок. Вдруг случилось уж совсем неожиданное: Вил рванулся к Амбель и быстро поцеловал ее в щеку. Эльфийка покраснела и улыбнулась, ее детское лицо просияло.

Она не успела еще ничего сказать — внезапно дверь распахнулась, и вошла Эретрия: она несла поднос с хлебом, медом, фруктами и молоком. Сегодня на ней было прозрачное белое платье, оно окутывало загорелое тело, как дым. Эретрия ослепительно улыбнулась Вилу:

— Ты хорошо отдохнул, Вил Омсворд? — Она поставила поднос ему на колени и хитро подмигнула. — Кефело сейчас придет говорить с тобой.

Девушка ушла, не сказав ни слова Амбель. Когда она вышла, Вил взглянул на эльфийку и беспомощно пожал плечами. Амбель через силу улыбнулась.

Через несколько минут появился Кефело. Он вошел без стука, слегка пригнувшись в дверях. Как обычно, старейшина был одет во все черное, только длинный плащ был ярко-зеленого цвета. В дверях скиталец снял с головы широкополую шляпу, радушная улыбка светилась на смуглом лице.

— А-а, эльфины. Целитель и его сестрица. Какая приятная встреча! Вы снова с нами. — Он поклонился. — До сих пор ищете свою лошадь?

Вил улыбнулся:

— Нет, уже не ищем.

Кефело задумчиво повернул свой длинный крючковатый нос к долинцу:

— Нет? Значит, вы заблудились? Я, конечно, не могу ручаться, но, по-моему, Арборлон должен быть где-то севернее.

— Мы уже были в Арборлоне и снова ушли, — ответил долинец, отодвигая в сторону поднос с завтраком.

— И пришли в Угрюмый Угол?

— Похоже, не мы одни.

— Да, похоже на то. — Скиталец уселся напротив них. — Ну я — ладно: иногда дела заводят меня в такие места, куда бы я поостерегся соваться просто так. Но ты, Целитель? Что привело тебя в Угрюмый Угол? Вряд ли ты решил открыть дело и блеснуть своим врачебным искусством в такой убогой деревушке.

Вил колебался, прежде чем ответить. С Кефело надо держать ухо востро. Он уже достаточно хорошо знал скитальца: если тот обнаружит хоть что-то, из чего можно извлечь выгоду, он не преминет этим воспользоваться.

— Есть у нас одно дело, — небрежно произнес долинец.

Кефело поджал губы.

— И похоже, что ты ведешь его не особо умело, Целитель. Если бы не я, ты бы сейчас валялся в какой-нибудь канаве с перерезанной глоткой.

Вил изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. Старый лис! Он даже не упомянул о том, что спасла-то их Эретрия.

— Что ж, значит, мы опять у тебя в долгу. — Кефело пожал плечами:

— Тогда, в Тирфинге, я не мог оценить тебя по достоинству: тревога за моих людей взяла верх над моим личным расположением к, тебе. Тогда я считал тебя виноватым во всем, что случилось хотя должен был поблагодарить за помощь. И это меня беспокоило. Теперь я тоже спас тебя, и чувство вины не будет больше мучить меня.

— Я рад, что ты так думаешь. — Вил не поверил ни единому слову. — Здесь нам с сестрой пришлось очень тяжело.

— Тяжело? — Кефело изобразил на лице живейшее участие. — Может быть, я смогу как-то помочь? Если бы ты рассказал мне, что привело вас в этот опасный край…

«Ага», — подумал Вил. Краем глаза он заметил, что Амбель предостерегающе нахмурилась.

— Я, конечно, предпочел бы управиться сам. — Вил делал все возможное для того, чтобы слова его звучали искренне. — Но боюсь, так у меня ничего не получится. Больше всего мне сейчас нужен проводник, знакомый с историей этой земли, с ее легендами и, естественно, чтобы он знал все здешние дороги.

Кефело потер руки:

— Отлично. Я мог бы посодействовать, да. В конце концов, я бывал в Диких Дебрях уже не однажды, — он поднес длинный палец к виску, — и кое-что здесь знаю.

«Может быть, — подумал Вил. — А может быть, нет. Прежде всего Кефело хочет выведать, что мы здесь делаем».