Чёрная пантера с бирюзовыми глазами - Оксана Чекменёва

Гейб кликнул мышкой, и картинка на экране ожила. Телефон, по-видимому, был закреплён кривовато, поэтому происходящее на экране располагалось под небольшим углом. Машинально наклонив голову, я увидела себя, отступающую назад, уводящую Линду подальше от лежащего на земле Лаки, и спину блондинки, наступающей на меня. В какой-то момент это ей, видимо, надоело, и она бросилась на меня, рассчитывая сбить с ног. Я ловко увернулась, и она пронеслась мимо.

– Молодчина! – воскликнул Гейб.

Я никак на это не отреагировала – была слишком напряжена. Сама драка меня мало интересовала – я всё ждала того, момента, когда смогу увидеть, в кого именно я превращаюсь. Что-то подсказывало мне, что ни во что хорошее.

Две фигуры на экране двигались всё быстрее. В какой-то момент Гейб остановил видео, что-то подправил в настройках, и теперь мы с Линдой стали двигаться настолько медленно, что даже человеческий глаз смог бы всё прекрасно рассмотреть.

– Кристиан ведь тоже захочет посмотреть, – пояснил Гейб, поймав мой недоумевающий взгляд.

Я пожала плечами и ничего не сказала, хотя мне хотелось бы наоборот, промотать драку и поскорее добраться до момента моего превращения.

Драка же становилась все жёстче и кровавей. Мы от души лупили друг друга, уже почти не пытаясь увернуться от кулаков соперницы. Носы обеих были давно разбиты, глаз у меня заплыл, у Линды кровь хлестала не только из носа, но и изо рта, лица у обеих были в ссадинах. Мы наносили удары настолько часто и сильно, что не успевали регенерировать.

Отвратительное зрелище!

Каждый раз, когда кулак Линды достигал цели, Гейб ощутимо вздрагивал. Он вцепился в подлокотники кресла и, стиснув зубы, не моргая глядел на экран. А там расстановка сил слегка изменилась. Я пропускала удары всё реже, а мои всё чаще достигали цели, я ощутимо теснила свою соперницу. В какой-то момент я повалила Линду на землю и, усевшись сверху, стала изо всех сил лупить её кулаком в челюсть, старясь вырубить.

Гейб словно воспрянул, радуясь за меня, но я-то знала, что сейчас произойдёт, и впилась глазами в экран. И увидела это! На моих глазах, в замедленном воспроизведении, Линда превратилась в пантеру. И хотя превращение, по сути, произошло моментально, но сейчас я отчётливо видела, что это был постепенный процесс. Конечности удлинялись, тело увеличивалось, лицо вытягивалось и покрывалось шерстью. В какой-то момент одежда лопнула и разлетелась на куски. Это было круче любого спецэффекта в кино, потому что так идеально сделать с помощью даже самых современных компьютерных технологий было невозможно. Потому что это происходило на самом деле. Почему-то больше всего меня заворожили уши Линды, которые за те несколько секунд, что длилось её превращение, не только сменили форму и обросли шерстью, но и плавно переместились с боков головы на макушку. Потрясающе!

И как только я это подумала, огромная задняя лапа зверя, лежащего теперь подо мной, ударила меня в спину, заставив совершить кульбит в воздухе и отлететь на несколько метров, обливаясь кровью. Я вздрогнула, вспомнив ту боль, а Гейб рядом со мной глухо застонал и уткнулся лицом в ладони.

– Я не могу на это смотреть!

– Может, выключим? – предложила я, надеясь, всё же, что он откажется. Моё перерождение было совсем близко, я должна была это увидеть, просто должна.

– Нет. Я в порядке. Я понимаю, что всё это уже позади, но мне всё равно не по себе.

– Будет ещё два удара, приготовься.

Гейб пережил их молча, но стиснутые кулаки и желваки, играющие на скулах, говорили о том, что далось ему это зрелище совсем не просто. А ведь ему ещё предстоит увидеть, как Томас получает смертельный удар.

Вот Линда, не торопясь, подходит к безжизненно лежащему на земле Лаки. Вот, повернувшись спиной к камере, она вальяжно заносит над ним лапу, глядя на меня, лежащую на заднем плане, привалившись к остаткам сломанного дерева. Вот, заслоняя обзор, мелькает обтянутая синей футболкой спина мальчика, а экран начинает раскачиваться вместе с веткой, которую он потревожил, спрыгивая с дерева. Вот, на всё ещё не до конца остановившемся экране можно увидеть, как Томас изо всех сил пытается вытянуть слишком тяжёлого для него пса из-под лапы пантеры. И в тот момент, когда ему удаётся рывком сдвинуть Лаки с места, его кеды скользят по хвое, он теряет равновесие, падает на спину, по инерции проезжает с полметра и буквально подкатывается под лапу Линды. Огромные когти опускаются на бедро ребёнка, раздирая его. Льётся кровь.

Замедленное воспроизведение показало нам все подробности трагедии. Мы смотрели на всё это, не в силах помешать, предотвратить. Я чувствовала себя такой же беспомощной, как и тогда, в лесу, и это было ужасно.

В этот момент я услышала с экрана дикий рык и быстро перевела взгляд с Томаса на себя. И, ахнув, ударила по кнопке «пауза». На застывшей картинке замерло в прыжке настоящее чудовище. Я в ужасе смотрела на оскаленный, демонстрирующий длиннющие клыки, рот, который, скорее, заслужил название «пасть», на, ставшие просто огромными, остроконечные уши, на длинные чёрные когти на скрюченных пальцах рук и ног. За спиной раскинулись огромные чёрные кожистые крылья, как у летучей мыши. Вот тебе и ангел… Скорее уж демон, чудовищное порождение кошмарного сна.

И это была я!

Заскулив от осознания того, кем я стала, я подорвалась с кресла, на котором сидела, и, выбежав из кабинета, куда-то помчалась. Гейб кричал мне что-то вслед, но я не слушала. Я – монстр, я – чудовище, и я увидела это своими глазами. И что мне теперь делать? Неудивительно, что на меня так странно смотрели – я бы тоже косилась на монстра, разгуливающего по улице.

Через какое-то время я поняла, что оказалась на чердаке, и бежать больше некуда. Ну, выход был всегда – я могла выпрыгнуть в окно или просто проломить крышу, но какой в этом смысл? Куда я денусь? И я не хотела убегать от Гейба, я хотела убежать от себя, а это невозможно. Свернувшись в клубочек, я забилась в угол и уткнулась лбом в колени, безуспешно пытаясь стереть из мозга полуразмытую картинку с экрана.

Но, в следующее же мгновение, я была вынута из своего убежища и усажена на какую-то мебель, которой было полно на чердаке.

– Может, объяснишь, с чего тебе вдруг вздумалось поиграть в прятки? – раздался надо мною голос Гейба.