Секретарь старшего принца 5 - Любовь Свадьбина

Как ни прискорбно, но гнали меня страх и практически отчаяние. Ничем иным я не могу объяснить дерзость своего плана.

Первым делом я написала Дариону записку. Я крутила ситуацию так и эдак, единственным приемлемым вариантом мне казался такой: Ланабет встречается с Валерией и просит её не сдавать меня Элору. После чего я буду очень должна Ланабет, но только она сможет оказаться рядом с Валерией раньше, чем Элор попросит Арендара о содействии. Увы, теперь, когда придётся просить Ланабет заступиться за меня, «ставки» в деле подросли, и к императрице надо обращаться лично.

Прокравшись на первый этаж притихшей башни, я выскользнула из окна со стороны, противоположной дворцу и Арендару со своей бесценной денеей: мозолить глаза им не стоило.

Ответная записка от Дариона прилетела быстро: «Жду тебя у противоположного парочке торца».

Вблизи от угнездившейся парочки никого не было, вечерело, но фонари то ли повредило всплеском магии, то ли слишком накрыло землёй — главное, они не загорелись, и мне удалось проскользнуть по краю вала незамеченной.

Дарион меня уже ждал, его голова маячила над собравшейся гармошкой стеной живой изгороди. Последние два десятка метров я почти бежала, а подбежав…

Это было неловко. Стоять с ним после того, что он сделал.

— Не думаю, что Элор сможет ненавидеть тебя, — тихо произнёс Дарион. — Ты зря прячешься.

Во мне всё опять полыхнуло злостью: да что он понимал? Что он понимал в связи избранных, когда ты остро чувствуешь отношение к себе? Что он понимал в ненависти Элора к менталистам? В животном инстинктивном страхе Элора перед взломом сознания? Что он вообще мог знать о наших с Элором отношениях?

Ничего.

Потому что я ничего не говорила.

Потому что никогда не жаловалась на ненависть Элора, не обозначала её глубину.

Потому что Дарион семь с половиной лет находился вдали от императорской семьи и Элора в частности.

Потому что медведеоборотни живут меньше драконов правящего рода, поэтому для него те проблемы с менталистами в прошлом Элора — это слишком далеко, чтобы бурно на них реагировать, а для дракона правящего рода это пусть не вчера и даже не позавчера, но слишком близко и больно.

Дарион может знать, но не понимать, что такое дракон-одиночка с его неуживчивостью, закостенелостью, агрессивностью. Даже к своей паре.

В драконах Дарион разбирался, но он не дракон. Он не чувствовал, как мы.

— Где Элор? — сухо спросила я.

— Изучает список потенциальных избранных и сверяет со списком легальных владельцев амулетов абсолютного щита, ищет девушку, которая могла бы воспользоваться такой вещью и гадает, это специально она так к отбору подготовилась или просто боялась вторжения в сознание от конкурентов.

— Мне надо поговорить с Ланабет. Открой мне доступ в её апартаменты и отвлеки императора.

Тяжко вздохнув, Дарион кивнул. Выглядел он неважно. Бледный какой-то, напряжённый. И в глубине души мне стало чуть лучше от того, что подсовывание меня на отбор далось ему тяжело, что ему сейчас плохо. Не как мне, но плохо. Хоть какое-то утешение.

И похоже, Дарион всё же чувствовал себя виноватым, потому что он разрешил мне влезть в окно императорской гостиной, пока сам разговаривает с ним в его кабинете (увы, убрать гвардейцев от апартаментов императора — не во власти Дариона, так что лезть мне в окно).

Правда, патрульных в той части парка, которая находилась по другую от парочки сторону дворца, пришлось перенаправить так, чтобы никто меня не увидел. А мне… пришлось поставить Дариону родовую метку для связи.

Теперь я могла делать бессрочные метки, а не как раньше — на несколько часов. Правда, оставлять её надолго не следовало: император мог по артефакту увидеть, что избранная пользуется такой возможностью. Не знаю, как это происходит, не уверена, что император станет в ближайшее время проверять, не пользуется ли новая избранная силами рода, просто знала, что по артефакту можно выяснить, пользуются ли члены рода метками.

Для создания метки надо было вложить магию в кожу, и обычно её вкладывали в форме герба. Немного филигранно, на качество метки это не влияло — просто традиция, но на запястье Дариона я стала выплетать именно герб Сиринов. От переизбытка сил пропечатала как-то сразу весь, и он полыхнул не привычным мне серебром, а… золотом. Золотом Аранских. Их магия брала верх над моей. Свою я не теряла, но она становилась второстепенной, срабатывать в первую очередь будет именно родовая Аранских. Проклятье-проклятье-проклятье!

На золотой герб Сиринов на своей коже Дарион смотрел мрачно. Выдавил:

— Прости. Но я правда думаю, что ты не простила бы ни меня, ни себя, если бы Элор умер, а вероятность, что Лин успеет найти способ очистить его источник, была не слишком велика. И так у тебя больше шансов выжить в бою с Неспящими.

Или сдохнуть раньше от пламени Элора.

— Сам себя уговариваешь? — на рефлексе получился привычный сухой безэмоциональный голос.

— Да, — честно признал Дарион. — Думаешь, я хотел тебя отдавать? Думаешь, не мечтал остаться с тобой навсегда? Думаешь, мне было просто открыть ту дверь, зная, что я тебя потеряю?

— Мне можешь на свою боль не жаловаться. Просто помоги.

Прикрыв глаза, Дарион резко распахнул их и потянулся ко мне, но я отступила, не позволила себя обнять. И из-за асболюта, отрезавшее моё постоянное ощущение присутствия рядом живых существ, в этот момент ощутила себя невыносимо одинокой. В груди аж заломило от тоски.