Игра теней - Тэд Уильямс

— Прошу вас, ваше высочество, не надо так говорить…

— Я тоже тебя прошу! — Принц на миг вышел из привычного состояния апатии и резко повернулся к Вансену. — Давай обойдемся без разговоров о том, что мне надо и чего не надо делать! Неужели ты искренне веришь, что я способен что-то изменить по собственной воле? Посмотри на меня, Вансен! Как ты думаешь, почему я здесь? Почему я отправился в поход с армией? Я тебе отвечу. Потому что в мозгу у меня язва, и она пожирает меня заживо!

— Что… что вы имеете в виду?

— Ничего, — отрезал принц. — Забудь о том, что я сказал. И по возможности не слишком досаждай мне своими заботами.

С этими словами Баррик сжался в комок, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком.

— А вам известно, почему я последовал за вами, ваше высочество? — не унимался капитан стражников.

Ему казалось, царящие вокруг сумерки входят в его жилы и отравляют кровь. Вансен не сомневался — еще несколько дней, и он тоже впадет в безысходную апатию.

— Потому что об этом меня просила — точнее, умоляла — ваша сестра. Она умоляла меня спасти вас.

— Она что, считает меня беспомощным младенцем? — вскинул голову Баррик, и в глазах его вновь сверкнули молнии. — Я могу сам о себе позаботиться!

— Принцессе это прекрасно известно, — примирительно отозвался капитан королевских гвардейцев. — Но она любит вас, и ей нет дела до того, как вы относитесь к самому себе. Ведь кроме вас у нее никого не осталось.

— Кто дал тебе право рассуждать об этом! — процедил Баррик. — Ты простой солдат, и никто больше.

Судя по злобному взгляду принца, он едва сдерживал желание ударить капитана. Джаир, сидевший чуть поодаль, повернулся и наблюдал за ними.

— Вы правы, ваше высочество, я всего лишь простой солдат. Я не представляю, каково это — быть принцем и страдать от своего высокого положения. Но я знаю, что значит потерять отца и других близких родственников. Мои отец и мать давно в могиле, из их пятерых детей в живых остались только я и две мои сестры. Увы, мне не раз случалось терять друзей. Одного из них проглотил демон, и это случилось, когда я впервые попал в этот проклятый край. Иными словами, я видел смерть достаточно часто, чтобы понять: тот, кто не думает о собственной жизни, является законченным эгоистом.

Баррик внимал его тираде, раскрыв рот. Злобное выражение на его лице сменилось удивлением.

— Ты считаешь меня законченным эгоистом? — мрачно буркнул он.

— Вы находитесь в таком возрасте, ваше высочество, когда эгоизм неизбежен, — пожал плечами Вансен. — Но прежде чем отправиться в путь, я разговаривал с вашей сестрой. Я видел ее лицо, когда она молила спасти вас и повторяла, что не вынесет новой утраты. Да, я простой солдат, как вы справедливо изволили заметить, ваше высочество. Но будь я даже нераскаявшимся злодеем, сердце мое дрогнуло бы при виде отчаяния принцессы Бриони. Она дала мне поручение, которое я считаю высокой честью. И я сделаю все для вашего спасения, даже если вы вознамерились погубить себя.

Баррик погрузился в молчание. Лицо его уже не было ни гневным, ни удивленным; принц надел свою обычную непроницаемую маску бесстрастия.

— Ты влюбился в мою сестру, — внезапно произнес он. — Я угадал? Признайся, Вансен.

Феррас Вансен почувствовал, что щеки его предательски зарделись, и порадовался тому, что принц не заметит этого в сумерках.

— Разумеется, я люблю и почитаю принцессу Бриони, ваше высочество, — отчеканил он. — Она моя повелительница, так же как и вы. Как все подданные, я питаю к ней…

— Не пытайся заморочить мне голову, Вансен, — перебил принц. — Не забывай, я действительно твой повелитель и по возвращении домой могу наказать тебя за обман. И откуда у тебя взялась эта манера играть словами? Если я спрошу тебя, не вторглись ли в нашу страну враги, ты, судя по всему, ответишь: «Нет, ваше высочество, просто нас посетило значительное количество гостей».

Последняя реплика принца невольно рассмешила Вансена. Он так давно не смеялся, что забыл, как это делается, и испытал почти болезненное ощущение.

— Но, ваше высочество, какие бы чувства я не питал к вашей сестре, как я могу говорить о них? — произнес он едва слышно. — Это было бы с моей стороны непозволительной дерзостью. Одно могу сказать: если понадобится отдать жизнь за принцессу Бриони, я сделаю это без малейшего колебания.

— Вот как, — равнодушно бросил Баррик. — Похоже, нас собираются кормить, — заметил он после недолгого молчания.

— Кормить?

— Ну да, — махнул рукой принц. — Видишь, они тащат какие-то корзины? Уверен, угощение будет щедрым и изысканным.

Принц состроил забавную гримасу и на мгновение снова превратился в мальчишку четырнадцати-пятнадцати лет.

— Разумеется, ты сознаешь, что твои шансы слишком ничтожны, — изрек он совсем другим тоном.

— О чем вы, ваше высочество?

— Не надо притворяться дурачком, капитан. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю, — вздохнул Вансен.

— Но ты любишь упущенные возможности. Любишь оказывать услуги, за которые не получишь благодарности. Я видел, как ты помог спастись той мерзкой птице. — Баррик сказал это с улыбкой, на вид почти добродушной. — Я догадываюсь, что не мне одному пришлось научиться жить без надежды на лучшее. Это не слишком приятно, но ко всему можно привыкнуть. Со временем ты забываешь, что это такое — надеяться и верить в радостный поворот судьбы. — Принц опустил голову, пристально глядя на свои согнутые колени. — Кстати о поворотах судьбы. Сюда идут наши хозяева. Наверняка хотят нас порадовать.

Двое длинноголовых, приблизившихся к пленникам, показались Вансену похожими на гигантских кузнечиков. Впрочем, при этом в их наружности было что-то собачье. Ноги этих созданий мало отличались от человеческих, но пятки не касались земли, и чудовища балансировали на пальцах, словно крысы, которых заставили встать на задние лапы. Взгляд глубоко посаженных глаз никоим образом не обнаруживал присутствия человеческого разума, но все-таки свидетельствовал о том, что длинноголовые — не просто диковинные животные. Один из них издал протяжный звук, зачерпнул что-то ковшом из корзинки, которую держал второй, и протянул ковш Вансену.

«Я попал в мир оживших сказок, — подумал капитан королевских гвардейцев, вспомнив, как отец по вечерам развлекал детей историями о морских приключениях и как мать рассказывала о ведьмах и эльфах, обитающих среди высоких холмов. — Точнее, я попал в ночной кошмар, ставший явью».

Взглядом он указал длинноголовым на свои руки в кандалах и громко произнес:

— Я не могу есть со скованными руками.

Тюремщик не обратил на его слова ни малейшего внимания. Он опрокинул ковш, и в ладонях капитана оказалось несколько холодных картофелин. Оделив таким же образом Баррика, длинноголовые направились к другим пленникам.