Далекие королевства - Аллан Коул

— Амальрик Антеро. Тебя призывают. — С этими словами она двинулась за портьеру. Я покорно вошел в еще один пустой зал с голыми стенами. Все в этом зале было из камня: от потолков с крестовым сводом до держателей для горящих факелов и низкого подиума в дальнем конце зала. По обе стороны подиума возвышались два высоких пьедестала. Создание расположилось перед этой сценой. Я слышал, вернее, ощущал какое-то гуденье, словно вибрировали и стены, и воздух. Гуденье стало громче, и тут я увидел над каждым пьедесталом мерцание размером выше человеческого роста. Ищейка присела в униженной позе. Я остался стоять.

Наверное, мне надо было встать на колени. Я вставал и встаю на колени перед многими богами, королями и даже бандитами, присвоившими себе монаршие достоинства. Не вижу в этом ничего зазорного, и зачастую это впоследствии приносит пользу, а то и просто помогает выжить. А иногда это просто общепринятый жест учтивости. Но здесь, в недрах дворца архонтов, я остался стоять. Наверное, во мне взыграла гордость рода Антеро. Мне не хотелось вставать на колени перед этими светящимися призраками. Гудение не смолкало, перейдя вдруг в громкое и страшное жужжание, исходящее как будто из гнезда чудовищных ос, но затем жужжание смолкло.

Как только воцарилась тишина, из темноты за пьедесталами вышел человек. Он был по-настоящему прекрасен, хотя я почти не применяю этот эпитет по отношению к представителям сильного пола; но этот мужчина — с мягкими кудрявыми светлыми волосами, мальчишеской улыбкой на пухлых губах и стройным телом — был красив.

— Господин Амальрик! Я так и надеялся, что наше… обладание вашим другом заставит вас решиться на поездку в Ликантию. Я — Нису Симеон.

Так, стало быть, этот мужчина, а скорее, юноша, если верить отцу и Грифу, и был воплощением зла в Ликантии, главой клана Симеонов, клана, с которым Антеро враждовали вот уже в течение трех поколений. И даже тогда, несмотря на всю опасность моего положения, я еще раз убедился, что только дурак будет отличать добро от зла, руководствуясь лишь их красивой или безобразной наружностью.

Я задумался в поисках решения — как мне себя вести: испуганно, просительно или нахально.

— Господин Симеон, — сказал я наконец. — Стало быть, это вы убедили ваших правителей задержать благородного ориссианина, не считаясь с возможными последствиями.

— Моих повелителей, архонтов, не надо убеждать, — сказал Симеон. — В то время как вы пребывали в плену воспоминаний о прошлом, вы даже не заметили, что в Ликантии воцарился новый дух. Настало время изменить положение вещей и обрести место под солнцем, достойное нас.

И тут я припомнил резкое высказывание Кассини относительно Ликанта, когда он заявил, что лучше бы мы стерли этот город вместе с жителями с лица земли, чтобы не страшиться, что они восстанут вновь. Даже Кассини смог разглядеть очевидную опасность в дымке грядущего.

— Далее, — продолжал Симеон. — Даже если бы мы и принимали во внимание какие-либо репрессии со стороны Ориссы, то вряд ли бы силы вашего города выступили в защиту Серого Плаща, а теперь и Антеро. В эти дни там вам поют далеко не хвалебные песни.

Я старался сохранять каменное спокойствие и ничего не ответил, тем более что он был совершенно прав.

— Все, что нам надо от вас, — продолжал Симеон, — это полное и детальное описание вашего маршрута к Далеким Королевствам. Не подлежит обсуждению тот факт, что в настоящий момент только у Ликантии есть подлинное могущество, чтобы войти в равноправные отношения с этими Королевствами, особенно если учесть постигшую Ориссу катастрофу при вашей попытке добраться туда с помощью вашего мелкого чиновника.

— Вы здорово ошибаетесь, если считаете капитана Серый Плащ мелким чиновником.

— О? Неужели же вы прибыли в Ликантию, чтобы спасти его из чистого альтруизма? И если он не ваш служащий, кто же он? — Нису скривил губы. — Любовник?

Я на секунду задумался над позицией ликантианина: так ли она крепка, как их каменные дома? То, что он пытался оскорбить меня, не задевало. Я изобразил циничную ухмылку:

— Отлично. И что же вы обещаете мне в обмен на мое сотрудничество?

— Я был бы круглым дураком, — ответил он, — обещая вам золото или высокий пост здесь, в Ликантии. Разумеется, не можем мы разрешить вам и вернуться в Ориссу до тех пор… до тех пор, пока не разрешится спор между двумя нашими городами. И поэтому, не будучи дураком и не считая таковым и вас, я вам не обещаю ни того, ни другого. Для вас может быть только одна цена… и рядом с ней все остальное не имеет никакой цены. Да и не могу я ничего предложить, иначе мои господа, архонты, решат, что я не столь ревностно служу им, как другие. В общем, мы хотим обладать теми же знаниями о пути к Далеким Королевствам, которыми обладаете вы и капитан Серый Плащ. Нас интересует все: приливы и отливы, съедобность плодов вдоль маршрута, существуют ли опасные насекомые, каков характер обитающих там народов, с какими видами заклинаний вы сталкивались. И мы готовы применить все доступное искусство Ликантии, чтобы заставить вас просветить нас, и можете не сомневаться, в этом смысле будет сделано все возможное, чтобы убедить вас. Торопиться мы особо не будем, поскольку как мои повелители, так и я понимаем, что при излишней торопливости… создаются ненужные проблемы.

— Например, смерть?

— Да, — спокойно сказал Симеон, — или сумасшествие, особенно если у следователя вдруг скептическое настроение и ему кажется, что слышит он намеренную или даже неумышленную ложь. Вот, стало быть, таковы наши цели и намерения. Желаете как-то их прокомментировать или сделать заявление, исполненное мужества отказать в нашей просьбе, чтобы мы могли его по достоинству оценить?

— Я покачал головой.

Симеон кивнул.

— Что ж, тогда… подождем нужного момента. Очень скоро мы узнаем, когда вы и Серый Плащ пожелаете заговорить с нами еще раз, пожелаете заговорить искренне, от души. Ну а пока соблаговолите проследовать за посланцем моих повелителей к вашим апартаментам.

И, не дожидаясь ответа, Симеон повернулся и исчез во мраке. В то же мгновение пропало и мерцание, а факелы ярко вспыхнули и остались гореть с прежней ровной силой.

Выбора у меня не было, и я пошел за ищейкой обратно по гулким каменным коридорам. Я ожидал, что меня отведут в подземелье. Вместо этого чудовище повело меня по лестницам все выше и выше и затем опять по коридорам. Я догадался, что мы оказались на верхних этажах огромного замка. Наконец тварь остановилась перед громадным V-образным дверным проемом. Зверь разинул пасть и взвыл так, что я оглох от неожиданности. Только через минуту я понял, что тварь произнесла заклинание на непонятном языке. Слух вернулся ко мне, когда дверь широко распахнулась. Передо мной открылись роскошные апартаменты. На стенах красовались фрески, потолок был затянут шелком. Я в нерешительности остановился.

— Входи, если ты от мира этого, и будь проклят, если нет, — донесся крик изнутри. Это был голос Яноша. Я двинулся на призыв, и дверь за мной захлопнулась. Я тщетно подергал за ручку и понял, что ищейка уже наложила запорное заклинание. Я миновал прихожую и пошел в направлении той комнаты, откуда доносился голос Яноша. По обеим сторонам от меня располагались большие комнаты с высокими потолками, в некоторых стояли кровати, в других кушетки, в третьих обеденные столы и так далее. Если бы все это было сделано не из того темного камня, к которому имели пристрастие ликантиане, да не излишняя перегруженность интерьера отвратительными картинами и скульптурами, я бы сам не постыдился принять в таких апартаментах лучшего друга или глубокочтимого гостя.