Вызывающий бурю - Том Ллойд

Изак заметил понимание в глазах Бахля и улыбнулся.

– Напоследок я хочу сделать еще кое-что, – сказал Изак новоиспеченному маршалу Карелфольдену из Этинна.

Дал знак пажу, стоявшему в сторонке, и тот принес изогнутый меч в простых кожаных ножнах.

– Маршал, – обратился Изак к Карелу, вынув меч из ножен и протянув его эфесом вперед, – думаю, в придачу к вашему новому званию вам неплохо получить и новое оружие.

Потом он улыбнулся и сказал так тихо, что услышал один только Карел:

– Я закалял его так же, как ты когда-то закалял меня!

Шутка разрядила атмосферу, Карел гордо вскинул голову и принял меч. Клинок поблескивал на свету, но этот отблеск был неярким, словно оружие обволакивал дымок.

– Это для меня большая честь, – проговорил Карел. А толпе вокруг заявил:

– Я буду использовать меч только во благо, от имени кранна, от имени повелителя Бахля и нашего бога Нартиса.

Карел поклонился и присоединился к свите Изака.

Изак снова повернулся к Бахлю, который одобрительно ему улыбался, белоглазые в последний раз крепко сжали друг другу запястья, после чего Изак низко поклонился и подошел к своим людям.

Все сели на коней.

Отряд выглядел замечательно, формы гвардейцев казались еще ярче в свете тусклого зимнего солнца. Изак потрепал гриву Торамина и поднял руку, подавая сигнал к отъезду, – высокий кранн в белоснежном плаще, гордо восседающий на огромном скакуне. Изак ходил без плаща со дня битвы, но теперь настоял на том, чтобы плащ этот отчистили от грязи и гари, вместо того чтобы сшить новый. Он хотел, чтобы у него осталось напоминание об огненном враге, в котором воплотилась его, Изака, жажда крови.

Кавалькада тронулась в путь, среди улыбающихся лиц выделялось бесстрастное лицо Михна, едущего следом за кранном. Но Изак давно привык к этому бесстрастию, которое вовсе не означало тайные злые замыслы. Просто, Михн находился среди чужаков, поэтому привык скрывать, как его интересует происходящее.

Провожающие махали руками на прощание, все улыбались; радостное настроение и надежды, казалось, передались даже гарцующим лошадям.

Топот копыт разнесся по туннелю навесной башни, и Изак старался запечатлеть в памяти все, что видел и слышал вокруг, – ведь он вернется сюда не раньше, чем через год.

На улицах народ Тиры расступался и с благоговением наблюдал за великолепной кавалькадой, которая направлялась на юг. Проезжая по старинным улочкам, всадники старались запечатлеть в памяти образ родного города: мосты и башни, резные украшения домов – все, за что они любили свою Тиру.

Оставив позади город, отряд оказался там, где в разные стороны разбегались прямые дороги. Справа и слева вздымались вершины Паутинных гор, впереди простирались поля и речные долины.

Изак любовался красивым видом, пока не вспомнил о том, что могло скрываться в тени. До отъезда все много говорили об опасностях, которые могли встретиться в пути.

Вздохнув, Изак пожелал своему отряду такого же скучного путешествия, какие он часто проделывал в детстве. На сей раз впереди их ожидали куда более увлекательные события, зато и дорога вряд ли окажется легкой.

Первый день прошел благополучно, иногда путешествие больше походило на парад. Они переночевали в поместье сюзерена Тебрана, где им оказали королевские почести. К полудню следующего дня отряд двигался с той же скоростью, что и вчера, и терпение Изака начало подходить концу.

– Мы едем слишком медленно, – раздраженно бросил он Тиле. – Разве мы сможем так куда-нибудь добраться? Ты хоть знаешь, как далеко лежит Нарканг?

Тила смерила кранна холодным взглядом, не удостоив ответом его жалобы.

Изак попытался не терять самообладания – казалось, девушка прекрасно знала, как его разозлить.

– Какая разница, насколько это далеко, милорд! Она ведь незамужняя девица, – вмешалась компаньонка Тилы, женщина лет пятидесяти.

Она представилась госпожой Даран, не назвав своего имени, – значит, есть у нее титул или нет, Везне и Карелу придется величать ее госпожой, хотя ее положение и не предполагало подобной чести. Тила называла ее няней, и Изак страшно собой гордился, потому что ни разу не произнес вслух прозвище, которое мысленно дал компаньонке.

– Пока она держится в этом треклятом седле, мне плевать, будь она хоть брюзгливой старой каргой, – сердито бросил Изак и чуть не добился ожидаемого результата, но женщина сумела-таки сдержаться.

Воины, державшиеся поодаль, наблюдали за происходящим с огромным удовольствием.

– Изак, все незамужние женщины ездят именно в дамском седле, – нарочито спокойно возразила Тила. – А если вы этого не знаете, можете спросить своего вассала, он вам подробно все расскажет. Как мне кажется, он хорошо разбирается в вопросах, связанных с женщинами.

Граф сразу перестал улыбаться, зато Карел тихонько захихикал. За свое замечание Тила получила от Везны обиженный взгляд, а от своей компаньонки – хлопок по руке. На взгляд она ответила лишь улыбкой, а на хлопок не обратила внимания. Уперев руки в бока, она приготовившись дать отпор Изаку. Тот бросил сердитый взгляд на Карела, оставившего его без поддержки.

– Мне кажется, в наказание вам придется взять себе запасное седло Тилы, мой друг, – предложил Карел.

Кранн так яростно на него посмотрел, что Карел сразу театрально вскинул руки и отошел к своим людям, которые в это время меняли лошадей или закусывали, хотя на самом деле куда больше интересовались этим спектаклем, чем едой или лошадьми.

– Тила, мы должны ехать быстрее, иначе проведем в дороге несколько месяцев. Даже если ты сможешь ехать быстро в этом дурацком седле, нам придется надолго останавливаться, чтобы ты пришла в себя после такой езды.

На сей раз Изак говорил спокойней.

– Но у меня нет выбора, – снова попыталась объяснить Тила. – Судя по всему, вы забыли, почему родители разрешили мне ехать – они надеются, что после этой поездки я смогу удачно выйти замуж. Но если моя репутация пострадает, все усилия окажутся напрасными.

Девушка густо покраснела, голос ее задрожал. Ей что, придется объяснять все в подробностях этому гадкому человеку?

– Зато ты, похоже, забыла, насколько долгим и тяжелым будет путешествие. – Изак снова начал терять терпение. – Даже в нормальном седле первая неделя будет ужасной. И тебе придется чаще ночевать в палатке, чем под настоящей крышей.

– Миледи будет почивать в нормальной постели в приличной гостинице, – вмешалась госпожа Даран.

Изак уставился на нее. Во-первых, он не любил говорить одновременно с двумя собеседниками, поскольку рано или поздно терял нить разговора. Во-вторых, хотя госпожа Даран была не так стара, как казалось из-за ее кислого лица, она обращалась со всеми – даже с Карелом, ныне помещиком и маршалом, – как с малыми детьми.