Свободное падение - Лорен Миллер

Удерживаться от слез мне не понадобилось. Внутри и так все было сухо, а от слов «Гриффин умер» мои эмоции рассыпались в прах.

– Рори, ну скажи что-нибудь. Как ты себя чувствуешь?

Я никуда не исчезла. Я все так же стояла рядом с креслом Норта, но мысли мои были очень далеко от его тесной комнатки. Прагматичный мозг во что бы то ни стало хотел разгадать новую загадку, собрать факты и объяснить, почему, едва успев найти своего настоящего отца, я его потеряла.

– Что написано о причине смерти? – отрешенно спросила я.

Норт повернулся к экрану:

– Общие фразы. Закупорка сосудов головного мозга.

– Тогда понятно. Сгусток крови в мозгу. От этого умерла и моя мама, только у нее тромб попал в легкое. – Я заставила глаза сфокусироваться и сама прочла диагноз. – Как ты думаешь, наноботы могли вызвать закупорку?

– Не знаю, – растерялся Норт. – Я об этом даже… – Норт сцепил руки на затылке. – Рори, это какое-то безумие. Гриффин умер несколько дней назад, а мир дурачат сообщениями о его выходе из комы. На что они рассчитывают?

– На то, что вскоре люди поймут: «Гнозис» великолепно существует и без Гриффина. Постепенно о нем начнут забывать. Тогда можно будет придумать какую-нибудь правдоподобную причину смерти и сообщить о ней. Ты же сам говорил, что «Гнозис» контролирует информационную среду.

– Рори, но ведь от этого всего за милю несет сфабрикованными фактами. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы задаться вопросом: как может здоровый тридцатишестилетний мужчина получить инсульт и умереть?

– Никто не станет задавать никаких вопросов. Люкс сообщит людям, что так оно и было, и они поверят. – (Норт растерянно качал головой.) – Пойми, это было целенаправленное убийство. – Я удивлялась холодности своего голоса. Вокруг тоже было холодно. Тепло наших соединившихся тел, тепло поцелуя… все это казалось очень далеким.

– Ты считаешь инсульт Гриффина спровоцированным?

– Да. Он не входил в общество Немногих. Я успела напрямую спросить его об обществе. Гриффин лишь плечами пожал.

– Тогда тем более непонятно, зачем было его убивать?

– Они испугались, что на презентации Гриффин начнет критиковать «Гнозис». Он и мне говорил, что намерен сказать то, чего от него никак не ждут. Возможно, он тоже что-то узнал. Презентация транслировалась на весь мир. Представляешь, какой бы был скандал? А помнишь, между ним и доктором Тарсус произошел бурный разговор? Она знала о его намерениях и сообщила кому надо. И тогда Немногие решили любой ценой сорвать его выступление.

– Допустим, – согласился Норт. – Но каким образом?

– Если наноботы умеют маскироваться под окситоцин, что мешает им собраться в кучу и образовать тромб? Тарсус была рядом с Гриффином на сцене. Она вполне могла подать сигнал со своего унисмарта… Тут есть что-нибудь о результатах вскрытия?

Норт просмотрел страницу и покачал головой:

– Вскрытие вообще не проводилось. У родственников покойного есть право отказаться от вскрытия. Отказ подписан его отцом.

«Его отцом», – мысленно повторила я. Моим дедом. Почему отец Гриффина был против вскрытия? Потому что он знал, какими окажутся результаты. Я снова вспомнила наш последний разговор с Гриффином и его слова: «Моим родителям никогда не нравилась Авиана. Отчим ее просто ненавидел».

– Должно быть, это не его отец, а отчим, – сказал Норт. – Фамилия другая.

– Можешь прочитать?

– Что-то вроде… – Норт сощурился. – Роберта Этуотера.

Я чуть не поперхнулась:

– Роберт Этуотер – отчим Гриффина?!

– Ты что, его знаешь? – удивился Норт.

– Еще бы не знать! Он наш декан. Он… – Больше я говорить не смогла: желудок вытряхнул на пол все, что я съела за обедом.

Я снова лежала на диване Норта. Голова кружилась. В животе противно урчало. Больше всего мне сейчас хотелось нажать кнопку обратной перемотки своей жизни. Если бы я послушалась Люкса и темой экзаменационной работы выбрала клаустрофобию, а не САП… Лучше отмотать еще дальше. Если бы меня не приняли в Тэдем, я бы сейчас продолжала учиться в Сиэтле, сверяла бы с Люксом каждый шаг и считала бы свою жизнь самой лучшей и счастливой. Но такой кнопки не существовало. Я сама сгустила тучи. Гроза еще не разразилась, однако все шло к тому.

Как легко я попалась в чужие ловушки. Одна из них – разговор с деканом Этуотером после сорванной презентации. Он умело разыграл искреннюю заботу о моей судьбе. Требовал сообщить ему, если я что-то узнаю. Все это было спектаклем, составной частью проверки. Общество проверяло меня на верность. Декан Этуотер и не пытался изгонять членов общества из Тэдема. Он следил, чтобы в общество не проникли те, кто недостоин там находиться.

Я вдруг поняла очень многое из того, над чем еще недавно ломала голову. Взять те же слова декана, которые он произнес в первый день моего приезда в Тэдем. Он радовался, что я не позволила истории сбить меня с толку. Моя истинная история и не могла сбить меня с толку. Я была дочерью лучшей ученицы, а не какой-то тупицы и лентяйки, отчисленной за хроническую неуспеваемость. Этуотер это знал, но думал, что я никогда не узнаю. Вот кто исказил мамины документы!

Я взяла планшетник Норта и открыла в Паноптиконе страницу, посвященную Гриффину. В разделе «Ранние годы» сообщалось, что Гриффин рос с матерью и отчимом, имя которого не называлось. Родной отец Гриффина погиб, когда в районе Кейп-Код его катер столкнулся с другим судном. Это случилось за две недели до рождения Гриффина.