Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

– Это ты мне говоришь? Мне, Каменному Лютеру?

– Да хоть и железному, – сообщил я. – Прочь, крыса.

– Ты, чистенький, – сказал он громовым голосом, – с этой палкой за спиной! Хоть держал когда-то свой меч в руке? Что-то не вижу на тебе ни одного шрама!

– Я их оставляю на других, – ответил я четко, – а не получаю.

Пираты одобрительно зашумели, острый ответ нравится всем, а Лютер проревел трубным голосом:

– Ты?.. Боец? А почему такой чистенький?

– Потому что могу себе это позволить, – ответил я. – Я мужчина, а не сопляк, который старается выглядеть большим и страшным. Потому что никого не стараюсь испугать, как некоторые трусы, что крутой драки боятся и напускают на себя свирепый вид, мол, бойтесь меня, я страшен в гневе!

Пираты снова зашумели, но как-то неуверенно, то же самое можно применить и к ним, а Лютер выхватил меч и зарычал, оскалив зубы:

– Я убью тебя!

– Кто способен убить, – ответил я, – тот не сотрясает воздух воплями. Кого ты пугаешь, сопляк?

Пираты снова захохотали, «сопляк» в применении к Лютеру да еще от меня звучит очень уж круто. Лютер, как я понял сразу, предпочел бы только посотрясать воздух угрозами и криками, но для этого надо, чтобы я отступил, а сейчас на кону его мужская честь, и он, дико завопив в последней попытке меня напугать, вынужденно ринулся вперед, занеся меч для удара.

Я уже все просчитал, как массу тела этого рыхлого здоровяка, так и его умение владеть этой железной оглоблей, потому не стал ввязываться в обмен ударами, когда есть шанс завершить все быстро, в нужный момент стремительно сдвинулся. Меч Лютера просвистел мимо, а сам он провалился вслед за своим оружием. Когда выровнялся и начал свирепо поворачиваться ко мне, я ударил со всей силы, быстро и, как получилось, точно.

Лезвие вошло точно между пластинами возле шеи. Пираты ахнули в один голос, тело Лютера еще на ногах, а голова с правым плечом и рукой, срезанные наискось, соскользнули, как по красному льду, и тяжело рухнули на землю, разбрызгивая красные струйки.

Я брезгливо отряхнул меч и, хотя сердце трепыхается от страха и омерзения, сказал громко и властно:

– С дураками разговор короткий. С умным бы постарался договориться.

Никто не обнажал оружие, я медленно сунул меч в ножны. Один из пиратов, одетый богаче и с оружием, украшенным драгоценными камнями, проговорил в некотором замешательстве:

– Да, это было… убедительно. Хорошо, я провожу вас к грандкапитану. Но сейчас он занят, придется подождать.

– Ничего, – ответил я легко, – могу пока рассказать все вам, как его верным сподвижникам.

Он протестующее вскинул руки.

– Нет-нет!

– Почему? – удивился я.

Его глаза сощурились.

– Стоит ли беспокоить грандкапитана пустяками, которые можно рассказывать всем на улице?

– Да, – признал я, – логика есть. Вас как зовут, сэр?

– Франц Эрнст, – назвался он. – Капитан корабля «Порочная Дева». А вы, сэр?

– Ричард Длинные Руки, – ответил я. – Маркиз Черро.

Он вскинул брови, пираты за его спиной зашумели, кто-то выругался. Франц Эрнст спросил удивленно:

– У вас нет корабля? Вы не капитан?

– Я капитан, – ответил я. – Капитан всего маркизата. А зачем мне корабль, когда у меня целая флотилия?

Он не успел ответить, из дома вышел крупный грузный человек, могучий с виду, но уже успевший заплыть жиром. За ним двигались крепкие и накачанные парни, обвешанные оружием, как опереточные герои.

Я улыбался и смотрел на них, как на лучших друзей, которых я вот наконец отыскал после многих лет поисков. Грандкапитан шел неторопливо, его сподвижники опередили шефа, кое-кто вытащил из ножен меч или нож, смотрят так, что вот-вот бросятся и порубят меня на куски. А потом то один, то другой из телохранителей успокаивающе кивали своему вожаку, мол, не шахид, опасного при нем нет.

Я пошел навстречу и остановился в нескольких шагах от грандкапитана. Он смотрел победно и свысока, как победитель на захваченного в плен.

Я коротко поклонился.

– Приветствую, доблестный грандкапитан Бархфельд. Меня зовут Ричард Длинные Руки, я маркиз Черро. У меня к вам есть серьезное предложение.

Он гулко расхохотался.

– Какие могут быть предложения у человека, у которого ничего нет?.. Даже жизнь твоя принадлежит мне. Хочу – оставлю ее тебе, захочу… оборву тут же!

Вокруг раздался хохот. Пираты выхватывали из-за поясов кинжалы с драгоценными камнями на рукоятях, делали страшные глаза и показывали, как будут резать горло.

– У меня кое-что есть, – ответил я как можно спокойнее, хотя поджилки начали трястись. – Причем такое, что тебе никто дать не сможет.

– Ого, – сказал он насмешливо, – такое ценное?

– Ценнее не бывает!

– Что это? – спросил он с насмешливым интересом.

– Легализация, – ответил я. Судя по его лицу и остальным мордам, никто даже не слыхал такого слова, хотя оно такое же древнее, как проституция. – Легализация деятельности, доходов, новый уровень жизни… Или вы так до конца жизни будете бороздить моря, топить чужие корабли и, давайте честно, иногда и сами, того, к морскому королю на дно?.. Не смешно ли?

Он прорычал зло:

– Что смешного? Мы гордимся непобедимостью!.. На каждый потопленный наш корабль приходится пять захваченных с богатым грузом!

Я выставил вперед ладони.

– Кто спорит?.. Но когда у твоих капитанов по сотне тысяч золотых, не пора ли перестать считаться пиратами, а зажить как богатые и благородные люди?.. Выстроить себе богатые дворцы, взять в жены дочерей благородных лордов… а не довольствоваться захваченными пленницами или портовыми шлюхами! Да и куда вы детей на корабле-то денете? За борт?.. А здесь можно поручить их воспитывать лучшим наставникам. А самому присматривать за наставниками. Я все это предлагаю вам, потому что только я это могу сделать. Только я, поймите! Больше никто. И нигде.

Я говорил нарочито громко и видел, как меняются лица капитанов. В самом деле, у каждого уже накоплено золота выше крыши. Все эти флинты зарывают сундуки с награбленными сокровищами на островах, куда потом за халявой наперегонки едут доктор, как его там, и одноногий пират Сильвестр, и никто из знатных пиратов не успевает воспользоваться своими богатствами.

– Кто-то из вас, – сказал я, – погибнет в очередном морском сражении, кого-то схватят королевские войска и повесят… Я же предлагаю вам амнистию и легализацию доходов. Пора от грабительского перераспределения собственности переходить к цивилизованным методам грабежа.

Бархфельд заметил, что я посматриваю на его капитанов, поморщился, прорычал: