Водный Лабиринт - Эрик Фраттини

— Наш друг Делмер By отошел в лучший мир. Скорее всего, он сейчас беседует с Буддой, если только в его раю это позволено. Я лишь слегка подтолкнул его.

— Но ни один наш брат не был в этом задействован.

— Знаю. Иногда мне приходится прибегать к другим методам решения проблем. Я всегда говорил, что надо начинать с возможного, а там человек и сам не заметит, как сделает невозможное. Это как раз и произошло в случае с нашим другом By. Он затаил на нас злобу из-за того, что мы проделали с его потаскухой, а это могло представлять опасность для братства Поэтому я и приказал переправить его в лучший мир.

— Кто же исполнил задание?

— Монсеньор Мэхони, полезно лишь то знание, которое делает нас лучше. Иногда полезнее бывает незнание, которое делает нас мудрее. Удовлетворитесь этим.

— Остались ли у нас нерешенные проблемы?

— Конечно. Колаяни, Каламатиано и эта девица Брукс, если она продолжит совать нос куда не надо.

— Нужно ли отдать конкретные поручения братьям Альварадо, Понтию и Корнелиусу?

— Брат Корнелиус должен и дальше следить за этой Брукс и не терять ее из вида. Братья Альварадо и Понтий пусть готовятся стать орудиями в руках Господа, дабы устранить все наши проблемы. Но прежде всего нам надо узнать, что задумали эти трое — Колаяни, Каламатиано и Брукс.

— Я велю братьям Альварадо и Понтию быть наготове, ваше преосвященство.

— Помните, что назначенный для меня день все ближе. Нельзя допустить ни одной ошибки.

— Этого не случится, ваше преосвященство. — Мэхони склонился и поцеловал кардинальский перстень.

Епископ вышел из кабинета. В приемной он увидел сестру Эрнестину и какого-то изможденного человека, которого не узнал.

— Ваше преосвященство, пришел господин Фоскати, — объявила монахиня, войдя к кардиналу.

— Пусть он проходит. Оставьте нас одних.

Журналист выглядел неряшливо. Он не брился уже несколько дней. Под глазами у него образовались мешки, свидетельствующие о крайнем утомлении.

— Прошу вас о помощи, ваше преосвященство.

— Меня? Что я могу для вас сделать?

— Моя дочь, ваше преосвященство, моя дочь!..

— Что с ней?

— Кто-то похитил ее, когда она возвращалась из школы. Больше мы ее не видели. Помогите нам найти ее!

— Вы говорили с кем-нибудь об этом турке, стрелявшем в Святого Отца?

— Нет, ваше преосвященство, ни с кем, как вы и предупреждали. Неужели мою девочку похитили из-за того конверта, который я ему вручил?

— Не исключено. Сделаю все, что в моих силах, и попробую вернуть вам дочь.

— Буду безмерно вам благодарен. Жена не спит уже несколько суток. Я только и делаю, что прошу о помощи, но никто не хочет и пальцем шевельнуть. У дочки итальянское гражданство, а я работаю на Святой престол. Наверное, итальянские власти не желают вмешиваться, потому что преступление случилось на территории Ватикана.

— Не волнуйтесь, мой дорогой Фоскати. Еще раз уверяю вас, сделаю все, что в моих силах. Теперь извините, меня ждут дела. После покушения на Святого Отца забот у меня стало вдвое больше.

— Конечно, ваше преосвященство. Очень прошу вас, помогите мне найти Даниэлу.

— Не переживайте так. Вы же знаете эту современную молодежь. Скорее всего, Даниэла сидит где-нибудь в компании друзей и скоро объявится.

Льенар, повернувшись к дверям, смотрел, как Джорджо Фоскати — пешка в большой игре — с поникшей головой брел по коридору.

Венеция

— Когда ты вернешься? — нетерпеливо спросила Афдера. — Мне надо столько всего тебе рассказать.

— Я встречался в Риме с представителями сирийских властей. Мы договорились о дате моего отъезда. Думаю, через месяц-другой получу визу и отправлюсь в Дамаск работать над арамейскими свитками.

— Ты ведь знаешь, я хочу тебя видеть.

— Я тебя тоже.

— Да, но по другим причинам.

— Перестань. Тебе известно, чему посвящена моя жизнь. Я с удовольствием бросился бы к тебе в объятия, но не могу нарушить обета.

— К черту обеты! Я хочу, чтобы ты был здесь, рядом со мной.

— Это невозможно, ты же понимаешь. Не будь обета, я провел бы рядом с тобой всю оставшуюся жизнь.

— Извини, что накричала на тебя, Макс. Просто я сильно нервничаю в последнее время. Мне очень хочется, чтобы ты приехал.

— Могу прямо завтра, если нужно.

— Мое расследование подходит к концу. Еще немного — и выяснится кое-что важное.

— На чем ты сейчас остановилась?

— Я расшифровала руническую надпись, сделанную на спине арсенального льва. Вместе с Леонардо Колаяни…

— Вы опять встречались?

— Да, у Каламатиано в Женеве.

— Будь осторожна. Колаяни — опасный тип. Он вызывает у меня немалые подозрения.

— Мне он не кажется таким уж опасным. Подозрительный — это да. Он как бы представляет при мне интересы Каламатиано. Так вот, мы установили, что в Венеции есть каменное кресло, на котором сидел святой Петр, когда жил в Антиохии. Нам кажется, что это нить, ведущая к рукописи Элиазара.

— Ты убеждена в этом?

— Да. Все следы пока что ведут к нему. В рунической надписи говорится о звезде, освещающей трон в церкви. Вероятно, речь идет как раз о троне святого Петра.

— Где же он стоит? — с интересом спросил Макс.

— В церкви на острове Сан-Пьетро-ди-Кастелло. Мы собираемся туда сегодня вечером.

— Подожди меня. Не хочу, чтобы ты шла туда вместе с этим Колаяни. Постараюсь уладить свои дела и прилечу завтра утром. Обещай только, что до завтра не пойдешь туда.

— Хорошо, подожду, но только до завтрашнего утра. Нам нужно идти дальше по следу. Не могу ждать месяцами, пока ты соизволишь дать знать о себе.

— Обещаю, завтра утром буду в Венеции. Пойдем туда вместе. Оставайся пока дома. Как приеду, позвоню.

— Остановишься у нас в Ка д'Оро?

— Я способен противостоять всему, кроме искушения. Так что закажу себе, как обычно, номер в «Беллини».

— Дело твое. Знаешь ведь, что поцелуй — грех, зато до чего приятный, — рассмеялась Афдера.

— Пока, красавица. Увидимся завтра.

— Пока, Макс. Я люблю тебя.

Но этих слов Максимилиан Кронауэр уже не услышал.

Около одиннадцати утра в дверь Ка д'Оро позвонили. Роза вышла во внутренний двор и впустила гостя.

— Привет, как дела?

— Очень хорошо. Рада видеть вас, синьор Макс.