Король Волшебников - Лев Гроссман

— Все свои решения она принимала сама, — сказал мужчина. — Одно уравновешивает другое.

— Знаете, я заметил, что вы оба, кем бы вы ни были, с большой легкостью выносите свои приговоры. Так вот: Джулия все это сделала потому, что я отказался обучать ее магии.

— Квентин, перестань, — сказала остающаяся под напряжением Джулия.

— Почему же. Раз такая у них игра, давайте сыграем. Хотите обвинить кого-то — возложите ее вину на меня и пропустите Джулию на Ту Сторону.

На краю света вновь воцарилась тишина. Свет, помимо звезд и месяца, шел теперь и от Джулии: она отбрасывала длинную тень и зажигала искрами воду.

Илейн и мужчина во фраке посовещались повторно. Хорошо хоть с паспортом проблем не возникло: Джулия свой, как видно, при входе в нижний мир не сдавала. Прошла под радаром.

— Хорошо, мы согласны, — сказал в итоге мужчина. — Возложим вину Джулии на тебя и разрешим ей пройти.

— Отлично. — Очко иногда зарабатываешь, когда меньше всего ожидаешь. — Спасибо вам. — Квентин чувствовал во всем теле странную легкость.

Джулия одарила его своей неземной улыбкой. Он думал, что вина, добровольно взятая им на себя, придавит его к земле, а вместо этого взлететь было впору. Все дело в покаянии — вот оно, верное слово.

Джулия взяла его за руки и поцеловала в губы, как возлюбленного. Полубогиня на миг стала той самой девочкой, которую он запомнил в последний бруклинский день, когда жизнь их обоих изменилась необратимо. При всех своих потерях это была прежняя Джулия, и Квентин тоже полностью стал собой.

Не становясь на колени, она упала за дверь во весь рост, как с трамплина. Когда она скрылась из глаз, на берегу стало чуть темнее.

Вот и все, можно опускать занавес. Неохота шлепать всю ночь обратно к «Мунтжаку», и один бог знает, как они теперь доберутся домой. Наверное, какой-нибудь магический трюк на этот счет должен быть предусмотрен. Может, Эмбер придет.

— Сейчас бы Лошадка в самый раз пригодилась. Как надо, блин, так ее нет. — Джош, видимо, мыслил в том же направлении.

— Как же Квентин будет расплачиваться? — спросила Илейн, обращаясь к мужчине.

— То есть? — встрепенулся Квентин. Те двое зашептались опять.

— Стойте, — сказал Элиот. — Так это не делается.

— Именно так, — возразил мужчина. — Квентин взял на себя долг Джулии и должен его уплатить. Что ему дороже всего?

— Например, Та Сторона, на которую вы меня не пустили.

Блестяще — ему бы в адвокаты пойти. А вдруг они заберут Поппи или что-то сделают с ней? Он боялся даже смотреть на нее, чтобы не навести их на эту мысль.

— Его корона, — объявила Илейн. — Извини, Квентин, ты больше не король Филлори.

— Вы превышаете свои полномочия, — с жаром возразил Элиот.

Квентин, приготовившись рухнуть в бездну отчаяния, не почувствовал совсем ничего. Не король так не король. Все эти титулы, в конце концов, вещь абстрактная. Больше всего ему, пожалуй, будет недоставать большой тихой спальни в Белом Шпиле. Видя, что все смотрят на него точно так же, как раньше, Квентин перевел дух и брякнул:

— Что легко нажито…

Король Волшебников передает вахту кому-то другому. Печалиться не о чем: они только что спасли магию, господи боже мой, и остались при этом живы. Джулия обрела покой, поход завершен. Если это проигрыш, что тогда считать выигрышем?

Илейн и мужчина во фраке снова заняли свои стулья, как пара сидячих кариатид. Поработали — можно и отдохнуть. Вспомнить страшно, как он флиртовал с ней на Дальнем: дочка в папу пошла.

Но от ее собственной дочки Квентин ожидал многого.

— Передай Элинор привет от меня, — попросил он.

— Элинор, — небрежно протянула Илейн. — Она до сих пор вспоминает, как далеко видела, когда сидела у тебя на плечах. Ты произвел на нее неизгладимое впечатление.

— Она прелесть.

— Но время так и не научилась определять. Теперь у нее новый пунктик: Земля. Просит меня отдать ее в школу именно там, и меня подмывает исполнить это желание. Жду не дождусь.

Ну и хорошо. Уедет Элинор с Дальнего, и все у нее будет нормально.

— Когда она дорастет до колледжа, свяжись со мной, — сказал Квентин. — Я вам порекомендую один хороший.

Они обернулись к морю. По водам, как всегда с опозданием, шагал Эмбер: так он вам и пропустит низложение короля.

— Ну что, на «Мунтжак»? Или нет? — Хоть бы волшебный корабль был готов для обратного плавания.

— Без тебя, Квентин, — заявил Эмбер, став рядом с Элиотом.

И тут Элиот сделал то, чего не делал ни разу за все их прежние испытания: разрыдался. И отошел, понурив голову, прочь.

— Это черный день для Филлори, — сказал Эмбер, — но здесь тебя всегда будут помнить. А всему хорошему рано или поздно приходит конец.

— Минутку. — Квентин узнал эту речь: в книгах Эмбер произносил ее каждый раз, делая то, что у него получалось лучше всего, то есть выставляя кого-то из Филлори. — Я что-то не понял. Хватит уже!

— Вот именно, Квентин. Хватит.

— Прости, Квентин. — Элиот всхлипывал и не смотрел на него. — Я тут бессилен. Такое правило. — У него очень кстати нашелся вышитый носовой платок, чтобы утереть слезы — кажется, он им пользовался впервые.

— Бога ради! — Теперь можно было и разозлиться, раз ничего другого не оставалось. — Нельзя меня отправлять на Землю! Я здесь живу. Нашли себе пятиклассника! Это мой дом. Я больше не землянин, я филлориец!

Лик Эмбера оставался бесстрастным, рога загибались надо лбом, как большие морские раковины.

— Это неправильный конец! Я герой этой долбаной сказки, Эмбер — забыл? Меня наградить надо, а не прогонять!

— Нет, Квентин. Герой за все и расплачивается.

— Ты ведь знаешь, как говорят. — Элиот положил руку на плечо Квентину. — Однажды король — навсегда…

— Не хочу даже слушать эту твою фигню. — Квентин стряхнул его руку.

— Понимаю, — вздохнул Элиот. Он уже взял себя в руки и держал в платке какую-то перламутровую вещицу. — Это волшебная пуговица. Ее принес Эмбер. Она отправит тебя в Нигделандию, откуда ты сможешь перейти на Землю или куда захочешь. Только сюда вернуться будет нельзя.

— Я тебя проинструктирую, — предложил Джош, стараясь не падать духом. — В Нигделандии я как дома. Хочешь к Телепузикам? Я тебе нарисую карту.

— Брось. Возвращаемся на долбаную родную планету.

Квентин всегда ненавидел такие сцены, даже и в книжках. Не так все и страшно. Поселится в Венеции с Джошем и Поппи. Почему у него такое чувство, точно ему ампутировали одну из конечностей и он сейчас истечет кровью?

— Мы не идем с тобой, Квентин, — сказала Поппи.