Тютюнин против ЦРУ - Алекс Орлов

– Аллоиз, не сдавайся! – орали гости из Сармусского герцогства.

– Надави, Марк! Надави! – требовали местные.

Гвалт стоял такой, что Тютюнин прикрыл руками уши. В какой-то момент не выдержала одна из перегородок, и напиравшие зрители посыпались внутрь загона.

Схватку, однако, останавливать не стали, охрана повытаскивала нарушителей и пинками погнала их прочь.

Аллоиз бился из последних сил, и уже во многих местах из-под его пробитого защитного панциря сочилась кровь.

– Убьет он его! Убьет! – кричал Окуркин, полностью поглощенный драматизмом поединка.

– Да, а мы будем следующие! – зло заметил ему Тютюнин.

Наконец Марк Дистроер вонзил клык в бок противника и, поднатужившись, перебросил его через себя.

В углу Аллоиза Красивого выбросили полотенце, и судья объявил победителя.

Ликующий марвиль Шонкур перепрыгнул через заграждение и бросился к своему любимцу, чтобы поцеловать его в намордник.

Затем, бросив пару слов секундантам Марка Дистроера, Шонкур поднял руку, призывая к тишине.

Когда все затихли, марвиль сказал:

– Согласно нашему закону, перед тем как объявить победителя чемпионом, я хочу спросить у всех здесь присутствующих, может ли кто-то выставить своего бойца, который сумеет победить Марка Дистроера?

– Нету таких! – крикнули из толпы.

– Марк – чемпион!

– Хорошо, – улыбнулся Шонкур. – В таком случае, дорогие гости и вы, жители нашего города, я приглашаю вас на показательную казнь двух проходимцев!

С этими словами марвиль указал на Леху и Сергея.

– Мы скормим их, одного за другим, крокодилам, а затем вернемся сюда и продолжим наше веселье.

Это предложение вызвало гул одобрения, и Тютюнин понял, что на этот раз чудесного избавления не произойдет.

– Постойте! – крикнул он уже тащившим его и Леху охранникам. – Постойте, я хочу выставить бойца! Я хочу выставить бойца!

Старшина Дорнье, услышав его крик, подбежал к Шонкуру и что-то зашептал ему на ухо. На лице марвиля отразилось удивление, однако он сделал солдатам знак, чтобы пленников отпустили.

– Ты, рыцарь Сирэй, сказал, что у тебя есть боец против моего Марка Дистроера?

– Есть, – подтвердил Сергей. – Он должен быть где-то на конюшне.

– Он на конюшне! – подтвердил курьер Дюбри. – Он съел там два седла, но никто не рискнул его прогнать!

– Вот как? – поразился Шонкур. – Я хочу видеть этого удивительного бойца. Кант, привезите его со всеми предосторожностями, и мы устроим еще один бой.

Старшина поклонился и побежал к своему жеребцу.

– Ты хочешь потянуть время? – спросил Окуркин.

– Как получится, – пожал плечами Сергей.

– По-другому никак. Ты же видел, какой у них здоровый кабан, а Дроссель совсем маленький.

– С одной стороны, ты прав, а с другой – Дроссель часто дрался с котом Семой. А Сема это почти тигр.

– Тоже верно, – согласился Окуркин, и они стали ждать.

Примерно через полчаса привезли Дросселя. Его доставили в большой плетеной корзине, и он вылез, держа в зубах наполовину съеденный кожаный фартук.

Вместе с Дросселем прибежал и старший конюх, который жалобным голосом перечислял потери:

– Два седла, рукавицы и фартук! Кто за это заплатит? Два седла…

Марвиль Шонкур, никогда прежде не видавший бультерьеров, подошел ближе, глядя во все глаза.

– Это не свинья, – сказал он после некоторой паузы. – Это точно не свинья!

– Это не свинья! Не свинья это! – зашумели горожане.

– А что же это, если не свинья? – справедливо возразил Серега.

– Нормальная малая боевая свинья, – вставил свое слово Окуркин. – Лучшая в своем классе. Он даже с тигром дрался.

– С тигром? – недоверчиво переспросил марвиль.

– Да. Правда, тот был не очень большой.

– Хорошо. Мы проведем бой, и если ваш этот…

– Дроссель, – подсказал Тютюнин.

– Да, если Дроссель проиграет, мы бросим его к крокодилам вслед за вами.

– А если выиграет?

– Он не выиграет. Он слишком маленький и у него нет защиты.

– И все же, марвиль, если он выиграет, ты отпустишь нас?

– Ну хорошо, хорошо. Я отпущу вас, так и быть.

– Ты обещаешь это при всех? – настаивал Тютюнин.

– Да, я обещаю это при всех, – нехотя произнес Шонкур. – А теперь готовьте своего бойца, моему Марку не терпится сожрать его заживо…