Тютюнин против ЦРУ - Алекс Орлов

– Вроде правда не пьяные, Лен, – несмело заметила Люба и стыдливо спрятала за спину скалку.

– А закуска тогда зачем?

– А закуска для слесарей. Я им за ремонт машины подносил немного, – выкрутился Окуркин.

– Ну ладно. А где лошадей взяли и костюмчики эти, а? Сперли?

– Почему сразу сперли? – Леха тоже спешился и снял шляпу.

– Ой, да у него вся морда битая! – заметила Лена. – Это кто тебя так, Леш? Убью гадов. Кто?!

– Это он упал. Мы на съемках подрабатывали, – продолжал врать Тютюнин.

– Точно, – поддержал его Леха. – Мы конквистадоры.

– Каскадеры… – поправил его Тютюнин. – Сегодня лошадок уже поздно отвозить, так что до завтра пусть поживут у нас.

– Да вы что? Они же в лифт не влезут! – забеспокоилась Люба.

– Не беспокойся, мы их привяжем у подъезда. Пусть на клумбе попасутся, там все равно одни сорняки. Так что вы идите, а мы придем, когда все дела переделаем.

Жены послушно удалились, а Леха и Сергей стали думать, что делать с лошадями.

– Можно, конечно, на ипподром отвести, – предложил Окуркин.

– Да великоваты они для ипподрома. Смотри, какие здоровые.

– Тогда Сайду продать.

– А он их на колбасу не пустит? А то жалко лошадок.

– Мы с него слово возьмем. К тому же таких красивых на колбасу нельзя, – со вздохом произнес Тютюнин. И помолчав добавил:

– Таких только на породу надо.

Обсудив участь лошадей, друзья сходили проведать тыкликов. Те снова спали – все, кроме дежурного.

– Хозяин, мы тебе умножитель принесли, как и заказывал, – тонким голоском сообщил он.

– Какой умножитель? – не понял Окуркин.

– Как это какой? Баночный конечно. Ты же для банок алюминиевых заказывал.

– А! Ну конечно! – вспомнил Леха. – И что, уже работает?

– Обижаешь, хозяин. Найди мне банку, я тебе продемонстрирую.

– Ладно, я сейчас, – засуетился Леха, то и дело путаясь в длинных рукавах мундира, который был ему еелик.

– Шурупы высыпь, – подсказал Тютюнин.

– Точно! – обрадовался Леха и высвободил баночку от коктейля «Василек». – Такая сгодится? – спросил он дежурного тыклика.

– Вполне, – ответил тот. – Теперь положи эту банку вот в этот умножитель.

– Но это не умножитель, парень, – возразил Окур-кин, подозревая, что его разыгрывают. – Это наша старая хлебница.

– Была хлебница, а теперь умножитель, – тоном учителя, объясняющего задачку дебилам, сказал тыклик.

– Ага, – понял Леха. Он осторожно приоткрыл хлебницу и положил банку.

– Теперь чего? – спросил он.

– Теперь закрой.

Окуркин закрыл и, приложив ухо к хлебнице, стал прислушиваться, однако ничего не услышал.

– Теперь чего? – спросил он.

– Теперь открывай, – распорядился тыклик.

Окуркин неуверенно отодвинул крышку, и они с Тютюниным ахнули. Рядом с первой банкой лежала ее точная копия.

– О! Здорово! А если две положить, а?

– Во-первых, плати два литра, – напомнил тыклик. – А во-вторых, это простейший умножитель. Если делать сложнее, он с твой «запорожец» получится. Да и стоить это будет…

– Ладно, понял. Серега, помоги мне настойки отлить.

– Только фильтрованную нам не надо, – заметил тыклик. – Фильтрованную сами пейте.

– Нет уж, спасибо, мы уже пили, больше не хочется.

Расплатившись с тыкликами за чудо-прибор, Леха и Сергей загнали в гараж «запорожец» и, счастливые, отправились по домам, ведя на поводу своих лошадей.

Возле тютюнинского подъезда сидела бабушка Живолупова. Она потягивала беломорину и как-то странно улыбалась.

– Добрый вечер, – сказа Сергей.

– Здравствуйте, месье, – шепотом ответила Живолупова.

– А почему ты говоришь шепотом? – удивился он.

– Потому что где-то рядом… – тут Живолупова тревожно оглянулась, – потому что где-то рядом бродят гвардейцы кардинала… И еще знаете что?

– Что?

– Сегодня я видела Элвиса.

– Да? И что же он делал?

– Ничего. Он просто покинул помещение.