Молли Блэкуотер. Остров Крови - Ник Перумов

– Не трогайте её!

Трудно понять, что же он хотел сделать. Мальчишка, наверное, и сам не знал, просто бросился вперёд, потому что…

Потому что девочек надо защищать, вот почему. Даже волшебниц. И особенно волшебниц.

– Сэ-э-эмми!..

Она опоздала, Медведь опоздал, даже стремительная Волка опоздала.

Сэм врезался прямо в надвигающуюся тень, боднув её головой туда, где у человека полагалось бы находиться животу.

Тьма охватила его, обволокла, вбирая в себя. Молли ощутила словно вспышку леденящего холода.

«Хорошо-о, – издевательски протянул Нетопырь. – Мне такое достаётся редко. Хотя за сегодня – уже второй. В первом, правда, было совсем мало вкусности».

Холод. Лёд. Смерть, пустота и неподвижность.

Ай, да гори оно всё огнём!

…Так бросила бы Таньша, кидаясь в схватку. Так прорычал бы её Медведь, надвигаясь на врага.

Давай, пламя подземное, давай, огонь потаённый! Гуляй, танцуй, твой день настал, твой час! Отпускаю тебя на волю, должок возвращаю! Всё твоё, и остров твой, и я твоя, вся, без остатка!..

Наверное, ей должно было бы быть страшно, но вместо этого грудь сдавил один лишь восторг.

Огонь отозвался. Тяжким и гневным гудом, словно в сотнях и тысячах паровозных топок разгоралось пламя, пожирая щедро подбрасываемый уголь.

Заклятие получилось у Молли словно само собой, точная копия того, что она сотворила под Чёрной Горой, только наоборот. Там она запирала подземную силу и сковывала; здесь же, напротив, давала ей волю.

Гуляй, твой день сегодня!

«Страшен твой дар, Молли Блэкуотер», – вздохнул в глубине сознания холодный голос. Зверя, но не Земли, а Глубин, Великого Кракена.

«Что ты делаешь!» – взвыл Нетопырь.

А-а, испугался, неудачник?! Ты ещё и трус, выходит! Не зря тебя под землю загнали!..

«Страшен твой дар…»

Она чувствовала, как из неведомых глубин по трещинам, пещерам и ходам, от пылающего сердца мира к ним устремились огненные волны.

Заметались тёмные тени, бросаясь врассыпную.

Медведь резко оказался рядом, прижался могучим плечом – я здесь, я с тобой.

Мелькнул лорд Спенсер, зубы оскалены, глаза навыкате – однако он не дрогнул и не побежал.

Нетопырь уже не просто отодвигался, он отползал, стремительно и поспешно возводя один за другим барьеры глубокой пустоты.

Безумная!.. Но тебе не удастся со мной справиться!.. Я вечный! Я один из Двенадцати!.. Я удерживаю цепь!..

Однако он уже откатывался, отступал всё быстрее, не помышляя о нападении.

А Молли стояла, уронив руки-ветки, и ждала.

Она чувствовала, как летит пламя подземными путями, набирая ход, словно бронепоезд на полном пару.

Простите меня, мама и папа…

«Совсем свихнулась, девка! – каркнул в самое ухо разъярённый голос госпожи Старшей. – Давно не драла тебя, видно! Разворачивай огонь! В иглу стягивай! Да в стену направляй, вам выбираться надо, а мне вас не вытащить!»

На голову Молли словно вылили ушат ледяной воды. И она вдруг вновь ощутила себя стоящей с виноватым видом перед разгневанной наставницей, выразительно помахивающей ремешком.

«В иглу, я сказала! От себя под углом цель! Не слишком круто, а то не взберётесь! Не слишком плоско, иначе водой вас затопит! Давай, не то так получишь у меня, что мать родная не узнает!»

Легко сказать – скрути в иглу! Подземный огонь Чёрной Горы усмиряла она, что называется, по писаному, а тут что-то надо придумать самой и очень быстро.

Рядом с ней застыл лорд Спенсер, белёсый клинок касается её руки-ветви, поддерживает плечом Всеслав, Волка держит зубами за шиворот обмякшего, бесчувственного Сэмми, а Ярина выжимает последние капли из своего талисмана.

А на своде пещеры уже пляшут багровые отсветы, они всё ярче, всё кровавей.

«Ну, сама додумаешься или опять за тебя всё делать? – ворчливо осведомилась незримая госпожа Старшая. – Как силу собирала? Как через себя пропускала? Локоть-ладонь-пальцы помнишь? Тогда своё отдавала. А теперь чужое прими! Да смотри не перебери! Сгоришь, девка, как Дивея старая у тебя на глазах сгорела!»

Пальцы-л-ладонь-л-локоть… в себя прими…

Вытянула руку – а для всех остальных сияющее по-прежнему деревце окунуло ветви в багряное сияние.

Нетопырь уползал, куда – Молли понять не могла, не успевала. Дикое, бешеное пламя вырвалось из всех щелей пола, и потребовалось всё, что у неё имелось и чем поделилась госпожа Старшая, чтобы не заполыхать в первые же мгновения.

Серый свет исчез, сметённый алыми сполохами. Ревущая жгучая стена встала прямо перед Молли, океаны обезумевшей силы, и впрямь пребывавшей скованной; бери, зачёрпывай, направляй!

Ветви деревца окунулись в огонь, затрещали, почернели, словно и не из света, а самые обычные, в обычном лесу.

Что умела она, Молли? Ощутить силу в руке, достать из себя, преобразовать и направить – по большей части. Не зря ж так удавались ей огненные чары; и не зря так сбивалась она на более сложных.

Мало лишь ощущать силу. Надо в единый миг почувствовать, понять, чему она подчинится, сочетанию чего, скомпоновать это, соединить вместе; опытные чародеи потому и не брезгуют ни рунами, ни травами, ни звёздами, ни воздушными токами.

Пламя взвилось до самых сводов; пятился и мотал головой перед его мощью Медведь, до последнего закрывая собой Молли, но что он мог против ярости подземного огня?

«Не спи! – гаркнула госпожа Старшая. – Сейчас поджаришься, сущеглупая! Заворачивай пламя! Как воду заворачивают!..»

Госпоже Старшей не хватало времени проговорить всё это словами, хоть бы даже и в мыслях.

Бурный поток несётся, сметая все преграды, половодье в самом разгаре, и не остановишь никакими ни запрудами, ни дамбами. Один только способ и есть…

Прогремел гром над лесами, высоко вверх взметнулись фонтаны земли и раскрошенного камня, водам открылась новая дорога.

Но огонь не вода, его взрывом не повернёшь!

Стена жара совсем близко, нечем становится дышать.

Ярина с размаху накинула на руку-ветвь Молли свой светящийся талисманчик. Сама прижалась, вцепилась мёртвой хваткой. Потянула за руку, принялась водить туда-сюда, словно вычерчивая какой-то символ.

Руна! Точно! Да какая сложная…

Сообразили, видно, что-то и Всеслав, и Таньша, кинулись прикрыть мелкую превращальщицу от огня; секунду поколебавшись, к ним присоединился лорд Спенсер, и именно его белый клинок первым погрузился в стену пламени, жадно вбирая рассеянную в нём силу.

Амулет Ярины помогал, к голосу госпожи Старшей прибавились мысли самой юной волшебницы – даже не мысли, а образы, руны и их значение.