Серебряная рука - Майкл Муркок

В толпе собравшихся мужчин и женщин едва ли можно было найти хотя бы одного человека, который не нуждался бы в помощи. Изможденные, обмороженные, полуголодные лица взирали на Корума, все они были знакомы ему, но ни в одном он не видел ни тени сострадания. Считая его предателем, люди винили его во всех бедах, приключившихся с ними в Кэр-Ллюде. За седьмым кругом Крэг-Дона кружил туман, слышался гул голосов Фой Мьёр и вой Псов Кереноса.

Суд над Корумом начался.

— Возможно, я ошибся, отправившись на Инис-Скайт, — сказал Корум, — я не отрицаю за собой этой вины. Во всем же остальном я не признаю себя виновным.

Моркан Две Улыбки, отделавшийся в битве при Кэр-Ллюде парой легких ранений, нахмурил брови и принялся теребить свой ус. На его смуглом лице белел шрам.

— Мы видели тебя, — сказал Моркан, — ты скакал бок о бок с Принцем Гейнором, волшебником Калатином и предателем Гоффаноном. Вы возглавляли воинство Братьев Елей, гулегов и Псов Кереноса, выступившее против нас. Я видел, как ты зарубил Гриниона Бык и одну из дочерей Милгана Белого Калин. Я слышал, что именно ты повинен в смерти Фадрак-эт-тэ-Крэг-эт-Лита; он и помыслить не мог, что ты можешь изменить нам…

Хайсак Нагрей-Солнце, помогавший Гоффанону ковать меч Корума, был тяжело ранен в левую ногу и потому опирался на алтарь. Он злобно проревел:

— Я видел, как ты убивал наших людей. Мы все видели это.

— Поверьте — это был не я, — настаивал на своем Корум. — Мы пришли помочь вам. Все это время мы были на Инис-Скайте, колдовские чары заставили нас поверить в то, что прошло всего несколько часов, когда на деле мы провели там несколько месяцев…

Медбх зло засмеялась.

— Не надо рассказывать сказки? Неужели ты думаешь, что мы поверим этому вздору?

Корум обратился к Хайсаку Нагрей-Солнце:

— Хайсак, помнишь ли ты меч того, кого вы принимаете за меня? Это он?

Он вынул из ножен свой серебристый клинок, излучавший странное сияние.

— Это он, Хайсак? Хайсак замотал головой.

— Конечно, нет. Этот меч я бы узнал сразу. Разве я не был тогда на кургане?

— Был. Неужели я не воспользовался бы им в бою?

— Может, ты и прав, — согласился Хайсак.

— Смотри! — Корум поднял свою серебристую руку. — Скажи мне, что это за металл?

— Разумеется, серебро.

— Верно! Серебро! А теперь скажи мне, из серебра ли была сделана рука Караха?

— Теперь я припоминаю, — нахмурился Эмергин, — что на серебряную та рука вряд ли походила.

— Оборотни боятся серебра! — воскликнул Ильбрик. — Это всем известно!

— Вы хотите запутать нас, — сказала Медбх, хотя в голосе ее уже не чувствовалось былой уверенности.

— Тогда скажи нам, где же этот оборотень? — спросил Моркан Две Улыбки. Стоило ему исчезнуть, как появился ты. Если бы мы увидели вас вместе, нам было бы легче поверить тебе.

— Хозяин Караха мертв, — сказал Корум. — Его сразил Гоффанон. Карах унес Калатина на дно моря. С тех пор мы их не видели. Как видите, мы уже боролись с этим оборотнем.

Корум обвел взглядом изможденные лица людей и увидел, что выражение их стало меняться. Теперь они готовы были слушать его.

— Зачем же вы вернулись сюда? — спросила Медбх, откинув назад свои длинные рыжие косы. — Ведь вы знали, что наше положение безнадежно.

— Ты хочешь понять, какую выгоду мы преследовали, помогая вам? — спросил Джерри-а-Конель. Хайсак указал пальцем на Джерри.

— Я видел тебя рядом с Калатином. Единственный, кто открыто не сотрудничал с неприятелем, это Ильбрик.

— Мы вернулись потому, — сказал Корум, — что достигли цели нашего похода. Помощь нам будет оказана.

— Помощь? — Эмергин вопросительно посмотрел на Корума. — Та помощь, о которой мы говорили?

— Да, именно она. — Корум показал на черно-белого кота и позолоченный ларец. — Вот она.

— Я представлял себе это как-то иначе…