Тьма императора - Анна Шнайдер

— Не трогай меня. И я еще не закончил. Оранжерея будет началом, в зависимости от степени вины и проступка. И лучше тебе больше не испытывать мое терпение. Он отвернулся, чтобы войти в камин, когда жена тихо спросила:

— Ты любишь ее, Арен? Император усмехнулся и ответил, не оборачиваясь: — Ее любят Агата и Александр. Я говорил тебе это много раз, и если ты до сих пор не поняла этого — значит, совсем не любишь их.

Арена кольнуло чужой болью. Он прекрасно понимал, что его слова должны быть Виктории очень неприятны. Но тем лучше. Может, хотя бы сейчас у нее наконец включатся мозги. *** Отвлечься рисованием сегодня почти не получалось. София все время оглядывалась на камин, чувствуя, что дрожит, словно натянутая струна, и ничего не могла с этим поделать. В результате из-под карандаша вместо рисунков выходили какие-то невнятные ломаные линии, и София, поняв, что не способна сосредоточиться, бросила это занятие.

Руки на нервной почве были совсем ледяными — вот уж лучше бы голова была холодной! — и София подошла к камину погреться. Протянула ладони к огню… и быстро сделала шаг назад, когда пламя неожиданно покраснело и взметнулось вверх, едва не опалив ей кожу на руках.

Сердце сначала остановилось, а затем застучало так сильно, что София застыла, не в силах сделать вдох. «Он пришел! Пришел!» Император, перешагнув заграждение, посмотрел на девушку и кивнул, довольно улыбнувшись.

— Ждала. И рада. Это хорошо. София наконец смогла вдохнуть. — Добрый вечер, ваше… — Она запнулась, потому что император подошел к ней и, подняв руку, коснулся ладонью щеки. — Я тоже ждал, моя драгоценность. И очень рад.

Сердце вновь зашлось, а щеки будто бы загорелись. — И тем не менее, вы выглядите уставшим, — сказала София, постаравшись сделать свой голос строгим, и сделала маленький шаг назад. — Вам бы отдохнуть, а не…

— Я и отдыхаю сейчас. С тобой, Софи. Защитница… Крысы, крысы, крысы… Да какие крысы, когда вот он, Арен, рядом, и так на нее смотрит. От подобного взгляда и лед бы растаял. А она совсем не лед… — Ты очень забавно пытаешься изменить преобладающую эмоцию, — произнес император, по-прежнему улыбаясь.

— Как вы понимаете это, если у меня не получается? — Твои эмоции сначала дрожат, а потом усиливаются. — То есть, — протянула София разочарованно, — я делаю еще хуже?

— Хуже? — Арен покачал головой. — Нет. Ты делаешь лучше. Мне приятно. Объяснить, почему у тебя не получится меня обманывать? Стало неловко. Конечно, он понял, что София пыталась применить вчерашние знания против него самого. Было бы глупо ожидать иного.

— Объясните… — Самое главное, почему у тебя не получится, — улыбка императора стала ироничной, — это по той причине, что я знаю правду. Обманывать человека, который знает правду, бесполезно. Даже если ты научишься менять преобладающую эмоцию, я в курсе того, что ты хочешь спрятать, и этот прием не сработает.

— То есть, научиться я все же могу? — можешь. Но, — Арен сократил расстояние между ними, и прежде, чем София вновь отступила, положил ладони ей на талию, не давая отойти, — эмоции — довольно хрупкая вещь, моя драгоценность. И как только ты сосредоточишься на одной, я буду воздействовать на другую. Знаешь, как говорят — сила действия равна силе противодействия.

— Ваше величество… — София попыталась оттолкнуть мужчину, но он не отталкивался. И вообще не двигался — просто стоял и улыбался, придерживая ее за талию. — Это физика.

— Не только. Сама жизнь. — Руки поползли выше, и сердце Софии вновь зашлось от трепетного волнения. — Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я… скажем так, усиливал свои поползновения на твою честь, лучше не провоцируй.

Он смеялся, и ей тоже стало смешно. Просто потому что император все продумал — в этой ситуации он был в выигрыше со всех сторон. Как ни посмотри. — Как вы хорошо устроились, — съязвила София. — Я вас и так и так провоцирую, получается. И приятными эмоциями, и неприятными.

— Верно, Софи, — кивнул его величество с довольным видом. — Но ты можешь выбрать любой стиль поведения. Просто знай, что у твоего решения будут последствия.

Кольнуло стыдом, и София, опустив глаза и уставившись императору в грудь, прошептала: — У вашего тоже будут. Он поднял руку и, коснувшись пальцами подбородка девушки, заставил посмотреть на себя. Теперь император не улыбался — смотрел серьезно, но по-прежнему тепло и ласково. — Да, будут. Но я готов к ним. — А я? — София прерывисто вздохнула и горько улыбнулась. — Я совсем не готова, ваше величество. — Не думай ни о чем, — ответил император так легко, будто речь шла о погоде. — Я решу все возможные проблемы. Тебе не стоит беспокоиться.

Софии захотелось его стукнуть, и побольнее. — Ваше… — начала она возмущенно, но не договорила — император взял девушку на руки и понес к камину.

— Сила действия равна силе противодействия, — произнес он с улыбкой, заходя в огонь. — Зажмуривайся, моя драгоценность. Не хочу, чтобы ты плакала. Даже просто из-за того, что долго смотрела на пламя. ***

«Не готова». Что ж, эти слова гораздо лучше, чем просто «нет». Если ты к чему-то не готов, это значит, что ты по крайней мере готовишься. Значит, пройдет немного времени — и София перестанет его отталкивать. Арен посмотрел на лицо девушки — глаза она зажмурила, чтобы не видеть огонь вокруг них, — и, не удержавшись, погладил пламенем ее губы. Конечно, сам он при этом ничего не почувствовал — огонь был всего лишь огнем, а не его руками или ртом. Зато почувствовала София, сердито затрепетав одновременно от нежности и негодования, и это было так приятно, что Арену в очередной раз пришлось гасить в себе искушение плюнуть на все и немедленно перенести ее в собственную спальню.

Выйдя из камина и поставив девушку на пол, император на всякий случай проверил состояние ее глаз — все было нормально, — и уже после этого сказал, не выпуская Софию из объятий:

— Открывай глаза, моя драгоценность. Она послушалась и, оглядевшись, удивилась. — Обсерватория? — Да, Софи. Это одно из моих любимых мест во дворце, но в последнее время я совсем сюда не приходил — не было ни сил, ни времени. — По правде говоря, и сейчас ни того, ни другого, но… что-то было сильнее усталости. — мне хочется посмотреть с тобой еще что-нибудь. Мне понравилось.

маленькая аньян иронично улыбнулась. — Я даже понимаю, почему. Арен тоже улыбнулся и, наклонившись, чтобы быть ближе к Софии, негромко произнес, добавив в голос чувственности, из-за которой она так смущалась: — Ты понимаешь далеко не все, Софи.

Дыхание девушки участилось, а эмоции… нежность, желание, неуверенность, стыд… Нет страха. Хорошо. — Скажи, моя драгоценность… — прошептал Арен, наклоняясь еще, и практически касаясь губами щеки Софии. — Ты когда-нибудь целовалась?

Она вздрогнула, вспыхнув смущением. — Ваше величество!.. — маленький кулачок попытался его оттолкнуть, ткнувшись в грудь. — Вы!.. — мне просто интересно, — Арен, сдерживая улыбку, повернул голову, чтобы его губы оказались рядом с губами Софии, — буду ли я у тебя первым и в этом? Или?..