Тьма императора - Анна Шнайдер

О-о-о, какой жар желания. Она хочет этого не меньше, чем он. Прекрасно. — Как вам не стыдно, ваше величество, — ответила София дрожащим голосом. — Задавать такие неприличные вопросы.

— Это приличный вопрос, Софи. Поверь, неприлично — это совсем иначе. Я потом покажу, — шепнул император и, насладившись очередной вспышкой чувственности, отпустил девушку, боясь переборщить. — Пойдем. Сегодня будем смотреть Луну. — Луну? — повторила София, явно не понимая, о чем он вообще говорит. Она испытывала сильное смятение и была растеряна.

— Луну. Так называется ближайшая к нам планета, которую видно ночью, но совсем не видно днем. На ее поверхности… — Я помню, что такое Луна, ваше величество! — София начинала приходить в себя — смятение и растерянность растворялись, уступая место любопытству. — И сейчас ее как раз должно быть хорошо видно, облаков совсем нет. Интересно, какой она сегодня стороной к нам…

— Той, на которой больше кратеров. Ты уже смотрела на Луну раньше?

— Да, но давно. Когда училась в институте. — А я часто переносился сюда, когда был подростком, — вспомнил Арен. И, подводя Софию к магтелескопу, продолжил: — мне нравилось смотреть на звезды. Иногда я брал с собой маму или Анну — им тоже нравилось.

— А вашему брату? — Аарону — нет. — Император начал настраивать магтелескоп, ощущая интерес и сочувствие Софии. — У нас с ним вообще было мало общего. Он не любил ничего, что требовало усидчивости и спокойствия. Аарону, например, нравились скачки и азартные игры. Скачки я не понимаю совсем, а из азартных игр уважаю только шахматы. Ты умеешь играть в шахматы, Софи?

— Конечно. — В институте на семинаре научили? — улыбнулся Арен, вспомнив ее замки из песка.

— Ну там тоже, да. Но вообще меня папа учил, еще когда я маленькой была, примерно как Агата сейчас. — Папа? — Император, настроив магтелескоп, застыл рядом с ним, глядя на Софию. Не хотелось прерывать ее рассказ. — Он, как я понимаю, у тебя тоже любил азартные игры.

— Да, но менее успешно, чем ваш брат. — Аарон тоже проигрывал деньги. Просто у нашей семьи их больше. Какие отношения у тебя были с отцом, Софи? — Ну… — Она задумалась, чувствуя неуверенность. — Я не знаю, как объяснить одним словом…

— Объясни не одним. — м-м-м… мама с папой поженились, когда она уже была беременна мной. Они дружили с детства, и он, когда узнал, что она в положении, предложил заключить брак. Она ему нравилась. Мама согласилась, взяв с него обещание, что он будет считать меня своей дочерью и заботиться. В принципе, папа сдержал слово, но мы никогда не были с ним близки, как с мамой. И он, я думаю, не слишком-то любил меня. Его можно понять…

— Нельзя, — отрезал Арен. — Ты стала его дочерью в тот же миг, как он женился на твоей матери.

— Формально — да, — кивнула София. — И его отношение ко мне именно формальным и было. Но любовь нельзя включить или выключить по желанию. Это просто невозможно. Отец не смог меня полюбить. Мне кажется, он до конца своих дней видел во мне… Атора Вагариуса.

— А он знал его? — Не знал. Видел. По крайней мере так мне сказала мама, когда я в подростковом возрасте выяснила, что не дочь своего отца.

Теперь Софии стало неприятно — наверное, она вспомнила обстоятельства, при которых это случилось, — и Арен поспешил произнести: — Смотри в окуляр, моя драгоценность. Луна сейчас видна как на ладони. Девушка наклонилась над магтелескопом и через секунду выпалила:

— О-о-о, как близко! В институте у нас были менее мощные телескопы… — Здесь есть и мощнее, но долго настраивать, не хочу возиться. Они больше для научных целей, а так, посмотреть, лучше этот. Ну-ка, подвинься… Арен, улыбаясь, проделал тот же фокус, что и в прошлый раз, прижавшись к щеке Софии и положив ладонь ей на талию, чтобы не отшатнулась. Какая нежная кожа. И пахнет потрясающе. Коснуться бы ее губами и языком… Но это не сегодня. От девушки волнами шел чувственный трепет, и она так замерла, что Арен понял — про Луну явно уже забыли, сосредоточившись на ощущениях. Ему и самому хотелось забыть про астрономию и заняться чем-то более интересным.

— Софи, отомри, — шепнул он, погладив ее по спине, — я тебя не съем.

Она вздохнула. — Конечно, вы меня не съедите. Но покусаете. Арен фыркнул, понимая, что София имела в виду совсем не то, о чем он подумал, и сама не осознает, на что похожа эта фраза. Намекнуть ей, что ли?..

— Обязательно покусаю, — сказал он тихо, опустив ладонь с талии немного ниже. Не слишком неприлично, но Софии и этого оказалось достаточно — от яркой вспышки желания у него самого на миг дыхание перехватило. — Но не сегодня, моя драгоценность. Сегодня мы смотрим на Луну. Как тебе кажется, на что она похожа?

— На сыр, — пробормотала София, пытаясь чуть отодвинуться, и император ей это позволил, вернув ладонь на талию. — И желтая, и в дырочках. — А мне всегда казалось, что Луна больше похожа на морскую губку. Это такое растение.

— Я знаю. Растет на дне моря, а если его достать, застывает и становится очень твердым. Да, похоже, ваше величество. Только морские губки зеленые, а Луна… — Это ты верно заметила. Но и я не художник. Посмотрела? Давай я теперь наведу магтелескоп на Сарниус. Помнишь, что это?

— Вторая планета от нашей, — ответила София, выпрямляясь, и Арен сделал то же самое. — С очень красивыми кольцами из мелких частичек льда и пыли. Император покачал головой.

— Кошмар, Софи. Мне совсем нечего тебе рассказывать. Ты знаешь все лучше меня. Она неловко улыбнулась, и ее эмоции приятно защекотали ему грудь. — Что вы, я многого не знаю. — Например? — поинтересовался Арен, начиная наводить магтелескоп на Сарниус.

— Например, то, что вы вчера рассказывали про эмпатию, я не знала. — Это не удивительно, Софи. В учебниках об этом не прочитаешь. — Тогда откуда вы все это узнали? — От отца, конечно. Он — от своего отца, и так далее. И сейчас я потихоньку буду учить Агату, а затем и Александра.

— Ясно, — София улыбнулась. — Получается, это народный фольклор. — Что-то вроде, — Арен убедился, что настроил все правильно, и кивнул на магтелескоп: — Смотри. София наклонилась над окуляром, и через секунду от нее к императору пошли волны восхищения.

— Защитница, красиво-то как. Сама планета светло-голубая, а кольца эти… разноцветные… Как радуга, ваше величество. — Точно. Она ждала, что он вновь ее обнимет — Арен чувствовал. Но он не стал этого делать.

Полюбовавшись на Сарниус еще полминуты, София выпрямилась, и император ощутил, что она немного расстроена. Прекрасно. Хотела, чтобы обнял. Замечательно. — Спасибо, ваше величество, — сказала она смущенно, не глядя на него. Скорее всего, понимала, что он все чувствует, и ругала себя. — Очень интересно.

— Я думаю, на сегодня достаточно, Софи, — произнес Арен и протянул ей руку. — Иди ко мне, будем переноситься. Смущение усилилось.

— может, мы с вами все-таки пешком до камина дойдем? — Другим способом приятнее. Вздох. И шаг вперед. — молодец, Софи, — Арен подхватил девушку на руки и понес к камину. — Ты меня сегодня радуешь. Она не отрывала от него взгляда, как и два дня назад, и глаза ее сверкали, манили и притягивали. Хоть в них и отражалось то, что София чувствовала сейчас — волнение, неуверенность, стыд.