Окно в Полночь - Дарья Гущина

— Куда?! — рявкнул Муз, перехватив бутылку.

Вокруг него вспыхнуло тёмное пламя, пожирая черновики, разбегаясь по исписанным стенам. И пускай. И гори оно всё… синим пламенем.

Я быстро захлопнула окно, на ходу схватила шапку и зажигалку и рванула вниз. Прочь из прокуренной квартиры, вниз по лестнице — сволочи, лифт сломали… Перескакивая через ступеньки быстро, до головокружения. Собирая второпях повороты и не чувствуя боли. Даже когда ударилась плечом о стальную дверь подъезда, в темноте не рассчитав расстояние, не поняла, что случилось. Выскочила из подъезда и замерла.

На скамейке сидели двое. Две запорошенные пеплом фигуры, как недавно чуваки с пивом в снегу, только те — от безделья, а эти… На улице было нечем дышать. Отвратительно воняло почему-то горелой краской, пепел забивал нос и лез в глаза. Но и без него — ни зги не видно. Сырой туман затягивал двор, до предела сокращая видимость.

— Дуся… — икнул Владлен Матвеевич и захохотал.

Дед Игнат сидел рядом и выглядел неважно. Никакого лоска, никакой иронии, никаких галстуков и самолётиков.

— Прекрати! — рыкнул он на брата.

А тот снова икнул, промямлил «Дуся…» и зарыдал. Я отвернулась. Больно… Совсем недавно — почти здоровый, лучащийся силой, а теперь… Старый, больной и очень уставший человек. С пустой и бледной сущностью. А где же…

— Васёк, не ходи туда, — Игнат Матвеевич, тоже пустой и бледный, обнял брата за плечи. — Не ходи. Не надо.

— Вы… и всё? — спросила сипло. Я не верю!..

Он кивнул.

— Дуся… — шмыгая носом, добавил Владлен Матвеевич.

Я упрямо дёрнула плечом. Не верю…

— Выгорели. Все. Ты никого там не найдешь, — устало сморщился Игнат Матвеевич.

— Я не верю… — повторила сипло.

Саламандры — не тараканы, тапкой не прибьёшь! А если выгорели… Они же высшие, м-мать их, огненные сущности, живое пламя! От костра остаются угли или искры, а из них разгорается новый огонь! Надо искать. Надо найти. Хотя бы искры. Или угли. Должен же кто-то уцелеть… Чёрт, должна же я наконец научиться заботиться о тех, кто заботился обо мне… пускай и корысти ради.

— Васёк, они же сущности! Нелюди! Призраки! — в голосе Игната Матвеевича слышалась ярая убежденность в том, что оных не стоит ни искать, ни спасать.

«Кто мы?» — резонно спросил «парень», прежде чем Валик выкинул его в окно.

— Сайел — мой друг!

…не говоря уж о втором, который не только друг. И я саламандра в кино обещала сводить, и опять в портал путеводный попасть хочу… И сущность свою, любимую и зелёную, тоже хочу…

Я надвинула на лоб шапку, натянула на лицо шарф и, шлепая по лужам, ринулась на поиски. Да, все порядочные герои в финале красиво уходят в закат (или в рассвет, по желанию автора), с уверенностью глядя в светлое будущее. А я топала в туман. В мрачной решимости выкопать вожделенную искру хоть из-под земли и с конкретной неуверенностью в собственном будущем. Время, когда я смотрела на мир голубыми глазами через розовые очки, и мне было всё фиолетово, ушло. Безвозвратно. К сожалению или к счастью?..

Саламандры растопили снег до асфальта, и я с непривычки спотыкалась о выбоины. А сослепу натыкалась то на скамейки, то на качели, то на кусты. Вонючая влажная дымка стояла стеной, но мысли о собственной глупости я прогнала решительно и с позором. Как и мысли о простуде — я промокла в считанные минуты вся, от шапки до сапог. Как и старый страх с панической атакой. Тринадцать лет назад я точно так же лазила по туманному берегу реки и искала друга. Тогда его нашли. И сейчас я знала, что найду.

Незнакомый силуэт появился неожиданно. Я вздрогнула, рефлекторно шарахнувшись в сторону и врезавшись спиной в детскую горку. Чёрт, а ведь не подумала, что та же «собака» могла уцелеть… Я настороженно уставилась на сущность. От едкой дымки слезились глаза, но я рассмотрела. Почти человеческая фигура, будто в красный плащ завернутая. Красный. Как птеродактиль. «Дусин цвет».

«Дуся…».

— Бабушка?.. — выдохнула неуверенно.

Фигура приблизилась. Развела руки, разгоняя туман, и поманила меня за собой. Я неуверенно подошла. Смазанные черты лица и горящие красным угли глаз. Кажется, ей удалось освоить и применить на практике знания, стребованные с хранителя Эрении… Она нетерпеливо щёлкнула пальцами и качнула головой. Неуверенность, как недавно страхи, была с позором изгнана. Я устремилась за сущностью, а она горела яркой звездой, разгоняя туман и освещая путь. И интуитивно я поняла, что она хочет мне показать.

Первую искру я нашла на скамейке, в тлеющем дереве спинки. Не раздумывая, протянула руку, и белая искорка прыгнула в замерзшую ладонь, щекоча кожу. Я торопливо достала зажигалку и щелкнула кремнем. Искра не менее торопливо прыгнула в пламя и белым светляком спорхнула с кремня. И теплым живым комочком света затаилась в нагрудном кармане куртки. Сай, как же я рада, что не ошиблась… Следом нашлась черная искорка Ауши… и ещё шесть штук — две жёлтые, две красные, одна зелёная и одна синяя. Сайел говорил о восьми саламандрах, а значит… Значит, пока мы беседовали на кухне о «чае», деды готовили облаву.

— Больше никого?.. — я посмотрела на бабушку с затаённой надеждой. И понимала, что всё, но так хотелось верить, что он опять выкрутится…

Она отрицательно покачала головой. Что ж. Казалось, я была к этому готова, но… Не знаю, смогу ли привыкнуть к этой пустоте…

— Ты вернёшься… домой?

Бабушка кивнула и провела руками по воздуху, изображая силуэт.

— Человеком? — уточнила удивленно.

Она вновь отрицательно мотнула головой и провела рукой по воздуху, словно гладя невидимую спину. Животное?.. Ах, Баюн… Бабушка, кажется, усмехнулась. Подлетела и хлопнула меня по спине, заставляя выпрямиться, приподняла мой подбородок, вынуждая расправить плечи. И щёлкнула по носу. И снова улыбнулась. Я ответила улыбкой, но получилось жалко. Но ей понравилось — красные глаза засветились удовлетворением.

— Васёк? — встревожено окликнул Игнат Матвеевич. — Васёк, что там?

— Иду! — буркнула невпопад.

Она знакомо показала мне большой палец и рассыпалась ворохом красных искр. А на её месте… Я стремительно отвернулась, глотая слезы. Истерзанное чёрное тельце, потухшие жёлтые глаза… Всего лишь кот, всего лишь оболочка для сущности… Но без них с Сайелом дом будет холодным и пустым. Я побрела к подъезду, поскальзываясь на замерзшем асфальте, и поняла, что не хочу. Не хочу домой, к ёлке, компу и одиночеству. Куда угодно. Хоть к дедам. А лучше — к Альке. К живому и любящему.

Пока я, поскальзываясь, шла через двор, вернулась метель. В проулках тревожно завыл ветер, развеивая дымку и принося привычную морозную свежесть, в воздухе замельтешили первые снежные хлопья. Я посмотрела на тёмные окна спящих домов. Нет, здесь явно не обошлось без фэншуя. И если с погодой повезет, то никто ничего не заметит. За ночь у нас легко выпадает двухнедельная норма осадков, да и метель наметет снега с соседних дворов. И никто ни о чем догадается. Или появится неожиданная городская легенда — об инопланетянах. Или о сектантах, которые настолько охамели, что в ночь перед Рождеством жгли костры и принесли в жертву чёрного кота… Я хлюпнула носом. Привет, кошмары, я соскучилась, с возвращением…