За Черной лестницей - Юлия Диппель

– Если ты сейчас сдашься, я никогда не прощу их тебе, – в отчаянии прошептала ему.

Я могла думать лишь о том, чтобы спасти его жизнь, спасти Ноара. Я не хотела его терять. Я не могла его потерять. Бережно я отпустила его лицо, чтобы вытащить стрелу и прижать руки к ране.

Что здесь вообще произошло? Я лично была свидетельницей того, как Ноар целый день ходил с шипом химеры в теле – без каких-либо ужасных последствий. Что сделало эту стрелу более смертоносной?! И почему Нику хватило секунды, чтобы сломить волю Фидрина внутри себя?

ЧТО БЫЛО ПО-ДРУГОМУ?

Неужели я настолько сильно переоценила себя? Или…

О, боже мой!

«Игнорируй боль», – сказал Ноар.

Ну, разумеется.

Боль всегда была рядом. Она была моими воротами. Увеличительным стеклом, под которым я могла сфокусироваться.

Это означало, что сперва я должна была сломить волю Ноара.

Кто-то встряхнул меня за плечи.

– Надо убираться отсюда! Немедленно! – прокричал Лазар. Звук его голоса был так далеко, будто я застряла в другом измерении.

– Еще нет! – закричала я, собирая все силы, что у меня только были, – все, чем я владела и что я могла, и тем самым разрушила невидимый щит, который Ноар воздвиг вокруг моих чувств.

После этого я перестала существовать. Я не могла двигаться, не могла дышать и не могла уловить ни одной ясной мысли. Я была болью. Я была светом. Я была Кассардимом. Я была Хаосом. Я была Ноаром. Я была моей волей.

– Покажи себя, Фидрин, – прошептала я, и эхо моего приказа заставило белую пустоту передо мной содрогнуться.

Сформировалась темная фигура, увенчанная хаосом. Она возвышалась в центре уродливой черной паутины, которая вторгалась во все сущее, словно паразит.

Зловещие пропасти смотрели на меня с ненавистью.

Здравствуй, Амайя.

В его приветствии эхом отозвалась тысяча тембров, но, все же, я узнала бы его голос всегда и везде. Фидрин. Я знала это с самого начала.

Ты не знала совсем ничего, – процедил он.

Я испугалась. Он мог читать мои мысли! Ну конечно, он мог. Фидрин находился в моей голове. Он являлся самим Хаосом и пытался найти слабое место в моем разуме.

Пока Фидрин смеялся, его форма изменилась и приобрела черты Тинко.

Я направляю тебя так, как направляю Хаос. Твоя любовь столь предсказуема.

Лицо Тинко ухмыльнулось. Дым струился из уголков его рта.

Я хотел отнять у тебя все, начиная с твоего младшего брата, но он… сильнее, чем кажется. В свою очередь, Тинко открыл мне замечательные новые перспективы.

Бесчисленные голоса хихикали, пока я потрясенно смотрела на Железного принца. Фидрин пытался заразить Мо, и, когда он потерпел неудачу, Тинко должен был занять это место? В таком случае, это Фидрин был ответственен за нападение в Блуждающем лесу…

Ну, конечно, – рассмеялся император Хаоса. – Я учился. Я понял, как слаб мой народ. Его слабость – моя сила. Столь многим кассардам потребовался всего лишь небольшой толчок, чтобы упасть в мои объятия.

Я почувствовала легкое царапанье на своих ногах. Уродливая паутина разрасталась. Нащупывая, извиваясь, жадно она тянулась ко мне. И вдруг мне стало ясно: Фидрин пытался задержать. Он зря терял время!

Ты всегда была умной, Амайя. Но это уже не принесет тебе никакой пользы. Ты не остановишь меня.

Медленно и настойчиво он приближался. Никаких шагов – Фидрин плыл на своей паутине из зловещих завитков.

– Не я, а они, – прошептала я, протягивая к нему руки. Каким-то странным образом я знала, что на самом деле все еще держала Ноара в своих объятиях и боролась за его жизнь. В другом мире.

Свет осколков жемчужины остановил Фидрина. Его рот скривился от боли и от ужаса. Он питался силой, которой обладала я.

Ты не можешь остановить меня! – визжал он. Потом Фидрин закричал, и его крик превратился в безумный смех. Ты умрешь. Нет, ты уже умираешь и не видишь этого. Драгоценный камень поглощает твою жизненную силу. Ты не можешь остановить меня. Я – единственное, что стоит между Кассардимом и Хаосом. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ!

Я чувствовала, что он был прав.

В другом мире я уже почти не дышала.

Мое сердце билось совсем слабо.

Это уже не имело значения.

Пока оно билось, пока я могла хоть немного дышать, я не собиралась сдаваться. Холодная улыбка расплылась по моему лицу.

– Нет, Фидрин. Я могу остановить тебя, – бескомпромиссно возразила я. – Потому что я этого хочу!

Мои слова схватили уродливую паутину и заставили ее рассыпаться нить за нитью на миллиарды крошечных осколков.

Фидрин закричал. Я оставалась непреклонной и продолжала. До тех пор, пока крики императора Хаоса не превратились лишь в воспоминания.

Когда я избавилась от его воли, повсюду вдруг развернулась мощная волна дыма и щупалец. Хаос надвигался на меня, грозя поглотить.

Голыми руками я приказала ему остановиться. Осколки драгоценного камня засияли ярче, чем когда-либо. Они горели.

Я горела.

Еще совсем немного…

Воля Фидрина была сломлена.

Еще совсем немного…

Мне предстояло только остановить Хаос, вытеснить его из Ноара, прочь с арены, прочь из Кассардима.

Еще совсем немного…

Я не могла потерпеть неудачу.

…немного… и я смогла бы позволить себе отдохнуть…

…отдохнуть.

Свет стал тьмой и тишиной.

Тьма превратилась в Тени.

Из тьмы возник голос.

Он не разрешал мне отдыхать.

Он звучал, словно звезды в черной ночи. Словно руки, которые всегда спасут меня. Словно сердце, которое было моим домом.

– Останься со мной, котенок!