Сердце призрака - Келли Крэй

Я скрестила руки, изо всех сил стараясь скрыться под собственной маской безразличия. Кажется, на этот вопрос у него не было ответа. Эрик чувствовал то же, что и я.

– Почему ты так уверен в том, что все закончится плохо? – спросила я. – Это сердце вчера сохранило нам жизнь.

– Я же тебе говорил, – опечаленно произнес он. – Рано или поздно оно умрет, как и все его предшественники. Наши души слились в единое целое, но какое бы блаженство ни испытывали, мы за это поплатимся.

Я озадаченно нахмурилась.

Почему мне было так больно?

– Я здесь против своей воли, – произнес он прямолинейно. – Хотелось бы мне сказать, что я смогу подготовить тебя к тому, что будет дальше, но это будет грязная ложь. И поэтому я скажу лишь то, что смертельная тоска от того, что тебя нет рядом, оказалась сильнее боли, которую я испытываю в твоем присутствии.

Даже если бы я захотела, то не смогла бы скрыть свое смятение. Потому что его пылкие, как последний поцелуй, и разрушительные, словно землетрясение магнитудой в девять баллов, слова явно принадлежали не Зедоку. Такое мог сказать только Эрик.

– Ты сможешь жить дальше, – сказала я шепотом, взрывающим мою голову, – если меня отпустишь?

– Стефани…

– Я обязательно вернусь, – сорвалось с моих губ. Хотя, может быть, я и правда хотела вернуться.

– Не…

– Но я скучаю по своей семье. – Я медленно начала спускаться к нему по лестнице. – Скучаю по Чарли и своему папе. Они уехали, потому что потеряли меня. И пока я не вернусь, их тоже не будет. Эрик, пожалуйста. Я им нужна.

– Ты ничего не понимаешь. – Отвернувшись, Эрик обиженно зашагал в гостиную. Я последовала за ним, но, когда он замедлился и приблизился к камину, я остановилась. Внезапно его черная перчатка подняла тикающие часы на всеобщее обозрение.

– Когда-то они принадлежали моему отцу, – сказал он. – Не прошло ни минуты, когда бы я, глядя на перемещающиеся стрелки часов, о нем не вспоминал. Стефани, они съедают меня, словно зыбучие пески, пожирающие забытую реликвию.

Отдаляясь от камина, он яростно швырнул часы в очаг, и потрескивающий костер, в котором ярким пламенем загорелось ненавистное стекло, заставлял меня трепетать от страха.

Затем Эрик подошел к невысокому столику, уставленному старинными книгами, и с невероятной жестокостью его опрокинул. Обернувшись назад, он рванул ко мне.

Затаив дыхание в страхе от того, что я стану следующей героиней его смертельной тирады, я застыла. Но вместо того, чтобы со мной расправиться, как с никчемной мебелью, Эрик взял меня за руку. Впервые с тех пор, как я сюда попала.

– Прислушайся, – сказал он, уводя меня в холл. Когда мы оказались там, Эрик намертво вцепился в меня своими костлявыми пальцами. – Ты слышишь? – Он повернулся ко мне и пододвинулся настолько близко, насколько не осмеливался никогда. По крайней мере, не за пределами фантазийного сна.

Вглядываясь в его глаза, окутанные ядовитой тьмой, я пыталась услышать что-то кроме оглушающей тишины, но ничего не случилось.

И вдруг каминные часы тихо затикали.

Дотронувшись костлявой рукой до моей спины, он осторожно провел меня в гостиную. Подойдя к каминной полке, он указал на очаровательные часы из драгоценного оникса. А потрепанные книги, которые минуту назад были разбросаны по всей комнате, аккуратно стояли на маленьком столе, который каким-то чудом вернулся на свое место.

Но я так ничего и не поняла. Все было как прежде.

– Дом восстанавливается сам по себе, – сказала я. – Ничего не меняется.

– А как думаешь, почему? – спросил он.

– Из-за проклятия.

– Из-за того, что в нем это заложено, – поправил он.

Наблюдая за тем, как он менялся, я сильно удивилась и, наконец, осознала, что передо мной стоял не монстр. А просто Эрик.

Неужели он вернулся благодаря живой розе?

Что произошло, когда она стала его сердцем? Что на самом деле я натворила?

– То есть ты не выпустишь меня из «Молдавии», потому что такова твоя природа?

– Я лишь хочу сказать, что не могу этого сделать, – ответил он, отодвигаясь от меня к камину. – На меня действуют чары проклятья.

– Но… – заговорила я, прислушиваясь к голосу в собственной голове, который твердил «действуй осторожно и не поддавайся эмоциям». – Ты бы хотел?

– Больше всего на свете.

– Это не смешно.

Опираясь на каминную полку, он склонил голову.

– Я не дышал почти сто лет, – продолжил он, – а ты заменила мне воздух. Как можно шутить такими вещами?

Слава богу, что Эрик повернулся ко мне спиной, иначе мой розовый румянец на щеках выдал бы меня.

– Больше столетия заснеженная «Молдавия» была окутана бездонным мраком, – уныло произнес он. – А потом в моей жизни появилась ты, Стефани. Я бы никогда не стал удерживать тебя против твоей воли и надеюсь, что Доблесть тебе это доказала. Но еще сильнее я не хочу, чтобы ты уходила. Поэтому ты и здесь.

Обернувшись через плечо и устремив свой взгляд на персидский ковер, который застенчиво топтали мои ноги, Эрик впился в мои ошеломленные глаза. Я чувствовала, как внутри меня все горело, а щеки до сих пор пылали румянцем от дикого смущения. Может быть, Гнев и не лгал, однако он точно говорил не всю правду.

– Помнишь, когда за одну ночь я попытался тебя спасти и украсть? – с ноткой иронии спросил он. – Это не самое удивительное.

Но что могло быть парадоксальнее этого?

– Гнев. Он хотел похитить тебя лишь потому, что знал о планах Доблести, – Эрик резко замолчал. – Отпустить тебя.

Почему-то мне показалось, что он чего-то недоговаривает.

– Новое сердце и правда желает тебя отпустить, – сказал он, задыхаясь от эмоций. – Однако, если ты уйдешь, оно сразу же погибнет. И в этом заключается суть порочного круга, в который мы с тобой угодили. Пока проклятие связывает меня с этим миром, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы тебя удержать. Должно быть, ты уже давно поняла мою натуру. А иначе бы не стала заключать сделку с дьяволом.

– Я всего лишь не хочу, чтобы пострадал кто-то еще, – пробормотала я, резко осознав, что в этот список входил и Эрик.

– После долгих раздумий, – сказал он, – я решил, что расторгаю наше соглашение.

Внутри меня тихо взорвалась водородная бомба.

– Ты… – прошептала я, растерянно качая головой. – Ты разрываешь нашу сделку?

– Я предлагаю тебе новый уговор, – сказал он, украдкой взглянув на меня. Никогда бы не подумала, что скажу это, но впервые за все время Эрик выглядел «робким».

От напряжения у меня вздулись вены, и казалось, вот-вот наружу хлынет алая кровь.