Тимьян и клевер - Софья Ролдугина

– Вот видишь, сам знаешь, что говорить. Дотянешь до ближайших Игр, а там и сам мир уже изменится.

– Посмотрим, – уклончиво ответил ганконер и спросил вдруг, резко обернувшись: – А могу я взять с собою дочь?

На секунду компаньон заледенел, а затем черты его смягчились. Он рассмеялся тихо, выудил из кармана веточку на шнурке и надел Киллиану на шею.

– Вот оно что… Значит, ты копил силу не для себя. Что ж, попробуй. Господин Эн Ро Гримм падок на лесть. Не забудь только поругать меня перед ним хорошенько.

– Непременно, – кисло улыбнулся ганконер. – Скажу, например, что теперь поклоняются тебе только девицы, молодые и глупые.

– Хорошая мысль, – подмигнул Айвор. – Тем более, что так оно и есть… А где наша прелестная девица, кстати?

Ганконер указал на лестницу и махнул рукой:

– Забирайте. Я не тронул её, хотя был соблазн вернуть твоему мальчишке подпорченную игрушку. А какой бы у неё дивный был опыт: возлечь сперва со мною, а затем с тобой…

Киллиан вспыхнул, как от пощёчины. Но Айвор ему и с места двинуться не позволил – мало что перехватил поперёк груди, так ещё и рот ладонью зажал.

– Раз ты удержался, дорогой названный брат, то явно заразился от нашей девицы благоразумием. Что тебе прежде было несвойственно. А ты очнись, Флаэрти, – добавил он едко. – Тебя дразнят, а ты сразу открыться готов? Жизнь со мной тебя ничему не научила?

– Шмырению, – невнятно ответил Киллиан, пытаясь уклониться от чужой ладони, тёплой и сильной. – И шерпению.

Фейри переглянулись, на диво одинаково – и расхохотались в унисон.

Небольшое приключение прошло для Фэй без вреда. Она действительно обнаружилась наверху, в небольшой комнатке, где пол был земляной и сплошь поросший цветами. Рядом с нею сидела рыжая девица лет шестнадцати, и обе плели венки из фиалок. Завидев кузена, Фэй слегка покраснела и торопливо одёрнула юбки. 

– Я не хотела, – сказала она с раскаяньем в голосе. – Правда, не собиралась с нею идти. Но она поцеловала меня в лоб, и я всё сразу забыла… 

Айвор утешающее погладил её по голове:

– Тут есть доля и моей вины. Стоило предупредить, что надо опасаться не только мужских поцелуев, но и девичьих. Впрочем, можешь порадоваться: женщины больше пропадать не будут. С названным братцем я договорился… К слову, как тебе на вкус сладкий дурман ганконера?

Фэй задумалась.

– Не знаю, – честно призналась она. – Сперва, конечно, было забытье. Но никакого сладкого дурмана не припомню. Просто я была там – и вдруг оказалась здесь.

Рыжая девчонка, глядя на неё, хихикнула в кулачок и снова уткнулась в свой венок. А Айвор презабавно вздёрнул брови и оглянулся на компаньона с самым что ни есть трагическим выражением лица:

– Вынужден тебя огорчить. Раз на твою дорогую кузину не подействовало колдовство братца, то объяснение может быть только одно. Она в кого-то влюблена до полного умопомрачения.

– Влюблена? – растерянно переспросил Киллиан, искоса взглянул на Фэй – и начал заливаться краской ни с того ни с сего. У кузины тоже щёки запылали.

Словом, всем стало страшно неловко – кроме виновника происшествия, разумеется.

Больше других спасению Фэй обрадовался профессор Фоксгловз. Благодаря травкам, поднесённых заботливой Нив, он несколько воспрянул духом. И после небольшого праздничного застолья в честь удачного завершения дела произнёс зажигательную речь об опасностях, кои подстерегают красивых девиц, о храбрости и великодушии фейри и о том, что истинная любовь преодолеет все преграды.

Даже возраст, да, да.

При этом он многозначительно посматривал на келпи-полукровку и изредка потряхивал своею седой гривой. Но так как к тому времени котелок с глинтвейном почти опустел, никто его намёков, кажется, не заметил. Кроме Киллиана, который побоялся озвучивать свои выводы вслух.

Всё же у Нив удар сильный, характер строгий, а копыто тяжёлое. Не каждый выдержит – даже во имя любви.