Пусть Бог не вмешивается - Алексей Фомичев

– Я принес свою голову, Корхан. Сними ее сам, если сможешь!

И опять вместо нормального голоса вышел резонирующий рык. Маркиз побледнел, вытащил из ножен кривой меч и хрипло выдохнул:

– Кто ты?

– Тот, кого ты приказал убить.

Маркиз изумленно выдавил:

– Ты? Жив, гайяр…

– В отличие от тебя.

Глаза Корхана сузились. Внезапно он прыгнул вперед, нанося удар наискосок. Я снял выпад, заставив переместиться маркиза вбок. Второй удар прошел мимо, едва коснувшись моего меча, а на третьем я его поймал, выгадав момент замаха. Нырнул под поднятую руку, серединой клинка принимая его локоть. Лезвие перерезало мышцы, сабля вылетела из ослабившей хватку ладони.

Я сбросил его руку в сторону и ударил сам. Клинок располосовал льняную рубашку и пробил грудину. Кровь моментально залила легкую куртку светло-синего цвета. Сильный пинок отбросил маркиза назад. Он отлетел, ударился спиной о стену и упал на колени. Прижатая к груди рука окрасилась кровью.

– Не успел надеть кольчугу? – сочувствующе проговорил я. – Прямо как Барк.

– Ты и его?..

– Да, вчера.

– Тварь…

Маркиз скривил губы, опустил голову, глядя, как вытекает из раны кровь и заливает камни под ногами. Из горла вырвался хриплый стон.

Я подобрал саблю, взвесил в руке, последний раз взглянул на того, кто стал моим смертельным врагом, и нанес удар. С легким стуком отрубленная голова откатилась к краю площадки. На стены пещеры брызнула кровь, труп yпал под ноги. Я отступил на шаг.

– Ну вот и все, Корхан…

Вытащил нож из горла убитого телохранителя, вытер клинок и сунул обратно в чехол. Усадил трупы воинов у входа в пещеру. В центре устроил тело маркиза. Вытянул шест из расщелины, обломил длинное древко, оставив полуметровый конец с острым краем. И воткнул его в то, что осталось от шеи маркиза. Отыскал мешок, вытряхнул из него припасы и бросил туда отрубленную голову. Работал автоматически, даже не особенно осознавая, зачем все делаю. Словно выполнял заранее заложенную программу.

Месть не остудила голову и не сняла камень с души. Ни угрызений совести, ни радости… Он хотел меня убить, получил по заслугам, и это верно. В каком бы мире ни жил, всегда надо защищать свою жизнь. Она дана человеку родителями, и никто не вправе ею распоряжаться, никто! Каждый имеет право ответить на удар ударом, если, конечно, не хочет превратиться в послушное быдло, которое ведут на бойню. Древний закон верен – око за око, зуб за зуб!..

…Вершина горы уже скрылась за листвой деревьев, под ногами вновь шуршала трава. В лесу было прохладнее, солнце только изредка мелькало между ветвей, спину приятно охлаждал легкий ветерок. В воздухе витал слабый аромат влаги – впереди тек большой ручей. Я смахнул рукавом пот со лба и направился к нему.

До поляны осталось метров десять, когда оттуда донесся громкий вскрик и шум драки. Я подбежал к кустарнику, отвел ветку и осторожно выглянул.

У дерева, прислонившись к стволу, стоял рослый человек в плаще жреца, зажимая рукой плечо. Сквозь пальцы на землю капала кровь. Второй замер рядом, держа в руках короткий посох. Третий неподвижно лежал в траве у родника.

В нескольких шагах от них стоял широкоплечий воин с секирой в руках. По виску стекала струйка крови, на локте левой руки пламенела царапина. На одежде я различил знак дружины Корхана. У кустарника, зажав голову руками, сидел второй дружинник.

За спиной раздался едва слышный шорох. Я быстро оглянулся и увидел незаметно подкравшегося воина с коротким топориком в руке. Поняв, что обнаружен, воин прыгнул вперед.

Мешок полетел ему в лицо, я присел, отводя опускающуюся руку в сторону. Тяжелое тело, закованное в доспехи, сбило меня с ног. Сплетясь в клубок и ломая кустарник, мы вылетели на поляну. Дружинник оказался сверху. Я выбил топорик из рук, боднул головой в лицо и, ухватив за наплечник, дернул вправо, поддав бедрами. Противник рухнул в траву, пятная ее кровью из разбитого носа. Я мгновенно прижал его к земле, просунул руку под подбородок, нащупал кадык и сдавил его. Коротко дернувшись, дружинник замер.

Вскочив на ноги, я вытащил меч и отпрянул назад, не зная, с какой стороны ждать нападения. Все замерли, не сводя с меня глаз. Державший посох жрец внезапно шагнул вперед и высоким властным голосом произнес:

– Кто бы ты ни был, странник, заклинаю тебя светлым небом, помоги нам!

Дружинник покосился на своего товарища, кинул взгляд на меня и вдруг прыгнул на жреца, высоко подняв секиру. Сверкающий полумесяц мелькнул в воздухе, грозя развалить жреца пополам, но на встречу ему метнулся посох. Сухой треск прокатился по поляне, жрец неимоверным усилием отбросил воина от себя и отпрянул, тяжело дыша.

Я еще миг помедлил, потом шагнул вперед. Клинок легонько коснулся шеи сидящего воина. Брызнула фонтаном кровь, крупное тело без звука рухнуло в траву.

Его товарищ рванулся ко мне, прыжком преодолев три шага, разделявших нас. Я поднырнул под опускающиеся руки, принял тяжелое тело на плечи и полоснул мечом по промежности противника. Поляна огласилась криком боли.

Перебросил воина через себя и вогнал меч в его шею.

Дернувшись последний раз, тот затих. Изо рта потекла струйка крови.

– Благодарю тебя, рыцарь! Ты спас наши жизни…

Ко мне шел жрец, держа посох в левой руке, а правую потягивая для пожатия.

– Ерунда… – Я вытер клинок, встал, пытаясь отдышаться после скоротечной схватки.

Жрец замер в двух шагах, внимательно оглядел меня и торжественно произнес:

– Я прошу отважного рыцаря быть гостем в нашем храме.

– Где?

Второй жрец подошел к своему товарищу, лежавшему в траве.

– Я все объясню, но сначала мы должны помочь нашему спутнику.

Игнорируя протянутую руку, я подошел к раненому жрецу.

– Пожалуй, ему уже ничем не поможешь.

Удар мечом распорол мышцы живота. Синеватые кишки выпали наружу и дымились в траве. Жрец был без сознания. Я с трудом нащупал пульс и покачал головой. Жить ему осталось минут десять – пятнадцать.

– Он умрет.

Второй жрец вскинул голову.

– Он не может умереть!

Его товарищ успокаивающе похлопал по руке и устало прошептал:

– Это воля богов… надо заняться твоей раной.

Пока мы перевязывали пропоротое клинком плечо, жрец уговорил меня принять приглашение и посетить храм. После недолгого колебания я согласился. Следовало хоть немного отдохнуть, обратная дорога не обещала быть легкой.

…Забытый ныне культ бога Явора уцелел только в лесном храме, расположенном на границе Аберена со степью. Властелин ночного неба, могучий и страшный в гневе бог, требовал множества жертв, в том числе и людских. Когда-то каждую осень ему отдавали молоденькую девушку, непременно девственницу, а зимой дарили пять кобылиц. Перед войной сжигали младенца, а после победы срубали головы пленникам.