Генетический дрейф - Вадим Денисов

Все марин-заправки, виденные мной на Корфу и Балканах, были незатейливы: спрятанные в боксах или открытые колонки с евродизелем и бензином «суперплюс», он же девяносто восьмой. Шланги из маслобензостойкой резины очень длинные и гарантированно достают до самого удалённого судна, стоящего на пирсе. Водяные раздатки обычно находятся рядом, чаще всего бесплатные. Запомнился запах европейского топлива — он не бьёт в нос чистым ядом и очень быстро выветривается. Поэтому ядрёная вонь родной солярки, сливаемой мной из танка большой яхты, быстро заставила вспомнить отечественные нюансы.

Можно было управиться быстрей, если бы не возникшая тяга к мародёрке.

То огромная канистра приглянулась, то дорогой инструмент или стопка карт и лоций, как такое не прихватить. Войдя во вкус, мы начали грести основательней, решив, что «Харизма» заслужила пополнение внутреннего ассортимента. Работали по очереди и лимиту времени: я сдираю мощную радиостанцию с антенной, рассчитывая когда-нибудь выбрать время для её монтажа на ласточке, а потом Анька набивает наволочки качественным постельным бельём и посудой.

У хозяина яхты было два сейфа, их отработали до нас. Большой выломали и унесли с собой, а у того, что поменьше, замок разбили выстрелом в упор, после чего отогнули дверцу фомкой. Ненужные взломщикам бумаги валялись на полу.

Само судно грабителей не заинтересовало, значит, им и здесь зашибись живётся.

В конце концов мы устали, всё не выгребешь. Хватит, надо собираться.

За всё время операции «Заправка» на набережной так никто и не появился. Привыкнув к безлюдью, мы вели себя достаточно беззаботно до того момента, пока не закончили возню со шлангами, решив присвоить и их.

Оглянулся и обалдел.

— Только не кричи, Ань, осторожно обернись, он стоит опасно, — тихо молвил я, откладывая на бетон грязную тряпку. Не подумал над словами, надо было как-то ещё предварить, что ли…

Подруга отреагировала так, как и должна была при таких речах напарника — резко обернулась, вскидывая карабин.

И тут же замерла.

Надеюсь, что я больше никогда в жизни не увижу этого впечатляющего, но жутковатого мгновения: готовая к броску дикая волчица за доли секунды превращалась в страдающую от душевной боли женщину. Все нужные инстинкты проснулись в Ани сразу. Она буквально перетекла из образа в образ, как в фантастическом фильме.

— Кто это? — прошептала хрипло подруга.

— Беспризорник, кто же ещё. Резко не надо, спугнём.

Ребёнок лет трёх, максимум четырёх, застыв живой статуей в начале короткого причала, неотрывно смотрел на нас. Чумазый, как чертенёнок, вылезший из пекла. Одежды практически нет, одни лохмотья драной понизу футболки размера на три больше положенного, с большим карманом на груди. И всё. Жуть.

Цвет волос не разобрать, сейчас он был грязно-серый.

Мальчишка стоял полубоком, готовый в любой момент дать дёру.

— Господи, Егор, он босиком там…

Ей, как и мне, хотелось побежать, но оба понимали: пока нельзя, будет только хуже.

Голые пяточки стояли на самом краю холодного бетона, большие синяки и ссадины на худеньких ножках ребёнка угадывались без труда. Твою ты мать… Как же так вышло, пацан, что с тобой случилось?

— Ань, ты не теряй меня, шняги унесу. Заодно и спрячусь. Чтобы не пугать, — тихо сказал я с расстановкой, фиксируя сложенный телескоп штанги погружного насоса.

Женщина дёрнула головой в сторону, показав, что услышала, затем медленно встала, сделав несколько шагов вперёд, и вновь присела. Беспризорник вздрогнул, оглянулся — я подумал, что сейчас он убежит.

— Мальчик, здравствуй! Ты кушать хочешь?

Тот сглотнул и кивнул.

— Давай я принесу! Тебя как зовут, маленький?

Дальнейшего я уже не слышал, скрывшись в проёме кокпита. Быстро завернув топливно-воровское снаряжение в брезент, вышел снова, но не на причал, а на верхний мостик — обзор лучше. Оглядываться надо, эта история может иметь самое неожиданное продолжение.

Подруга, сидя на корточках, уже осторожно разговаривала с найдёнышем. Тот, стоя рядом, что-то отвечал, уж как мог, постоянно шмыгая сопливым носом. Вот он взял её за руку. Вот заплакал… Теперь и она заревела. Промокнула лицо платком, обернулась.