Королевская судьба - Морган Хауэлл

– Если армия найдет сожженный зал, она тут же начнет на нас охоту.

– Они все равно скоро начнут. Убирайтесь отсюда быстрее!

– Нет, Севрен. Я не променяю безопасность своих подданных на свою собственную.

Севрен вздохнул и склонил голову. Дар повернулась к двум недоумевающим оркам и заговорила на их языке.

– Севрен боится за мою безопасность. Я сказала ему, что настали опасные времена. – Она сделала знак Древа. – Мут ла защитит нас. Присоединяйтесь к своей мутури. Защищай ее и других матерей. Вы порадовали меня.

Через некоторое время после ухода двух братьев вернулся Зна-ят, и Дар рассказала ему о том, что узнала. Как и Севрен, Зна-ят настоятельно советовал Дар уйти с бежавшими матерями. Дар и не думала об этом. Через некоторое время прибыла Нир-ят.

– Мут Маук, семьи готовы к уходу.

– Хорошо, – сказала Дар. – Они взяли с собой как можно больше еды?

– Да. И каждый получил свои дитпахи.

Дар повернулась к Зна-яту.

– Вся оставшаяся еда должна быть уничтожена. Это очень важно.

– Ни одного корня не останется для вашавоки, – сказал Зна-ят.

– Хорошо, – сказала Дар. – Сестра, семьи не должны пользоваться дорогой. Вместо этого ведите их по северному склону горы, используя тропинки между террасами. Постарайтесь скрыть следы, как мы делали, когда бежали из Тайбена.

Нир-ят поклонилась.

– Не могли бы вы благословить каждую семью перед отъездом? Это укрепит их дух.

– Конечно.

– И сестра, я возглавлю отступление, если ты прикажешь, но... – Нир-ят заколебалась, явно испытывая неловкость. – Я думаю, что есть мудрость в другом пути.

– Каком пути?

– Матриарх нашего клана.

– Мут-ят возражала мне!

– Да, но в конце концов она преклонила колени. Если ты попросишь ее возглавить клан, это восстановит ее честь. Это сделает ее твоей должницей.

– Значит, я должна смириться и попросить ее о помощи?

– Этот поступок не унизит тебя, – ответила Нир-ят. – Говорят, что только в больших сундуках есть место для прощения.

Дар скривила лицо.

– А еще говорят, что Мудрый и Легкий редко ходят вместе.

Она вздохнула.

– Пойдемте к Мут-ят. Полагаю, я должна увидеть и мутури.

Мут-ят стояла посреди своего ханмути рядом с кучей её вещей. Выражение ее лица было таким опустошенным, что Дар смягчилась.

– Да благословит Мут ла тебя, Мут-ят, и весь твой ханмути.

– Шашав, Мут Маук, – ответила Мут-ят, ее голос был холодным и официальным.

– Сейчас трудные времена, – сказала Дар. – И между нами прозвучали тяжелые слова. Но я знаю, что ты предана нашему клану. И я тоже. Если мы и расходились во мнениях, то не из-за этого.

Мут-ят кивнула.

– Наш клан нуждается в тебе, матриарх. Поведешь ли ты их в безопасное место?

– Я думала, ты хочешь заменить меня Нир-ят.

– Нир-ят сопровождала меня в Тайбен и видела, что натворил Черный Вашавоки. Она понимает, что нам грозит. Поскольку я должна оставаться в этом зале, пока другие бегут, я обратилась к Нир-ят, чтобы она повела наш клан к безопасности. В своей мудрости она теперь обращается к тебе.

– Матриарх, – сказала Нир-ят. – Если ты возглавишь наше бегство, это успокоит всех. Ты сделаешь это? Ты нужна нам.

Отчаяние покинуло лицо Мут-ят. Она выпрямилась.

– Я не оставлю свой клан.

– Шашав, Мут-ят, – сказала Дар. – Пришло время уходить. Пойдемте со мной, я произнесу благословение. Нир-ят расскажет тебе о маршруте, который я выбрала.

Мут-ят поклонилась.

– Хорошо, Мут Маук.

Она повернулась к своей семье.

– Идемте. Давайте узнаем, какую судьбу уготовила нам Мут ла.

Ханмути, в который они вошли, принадлежал Зор-ят. Дар была не готова к тому, что ее охватит ностальгия, когда она оглядела комнату. Скоро здесь будут черные развалины, подумала она с чувством утраты. Нахлынули воспоминания: Ночь приветственного пира. Праздник ее возрождения. Ее дружба с сестрами. Я испытала здесь столько радости.

Зор-ят, казалось, удивилась, увидев Мут-ят рядом с Дар и Нир-ят. Еще больше она удивилась, когда Дар обняла ее, даровав свое благословение.

– Я люблю тебя, мутури, – сказала она. Затем Дар перешла на человеческий язык, которым Зор-ят владела в совершенстве. – Я знаю, что ты можешь думать как вашавоки, потому что в прошлом ты обманывала меня. Ты понимаешь, как использовать обман. Используй эту способность, чтобы помочь Нир-ят понять наших врагов.

– Тебе нужна моя помощь? – спросила Зор-ят по-оркски.

Дар подозревала, что Зор-ят сменила язык, чтобы все поняли ответ Дар.

– Хай, – сказала она. – Такова воля Мут ла.

Затем она снова перешла на человеческую речь.

– Я стала королевой благодаря тебе. Мое возрождение и первое путешествие в Тайбен – дело твоих рук. Разрушение этого зала было предсказано, и ты сыграла в этом не последнюю роль. Теперь помоги нашему клану выжить.

Зор-ят снова ответил по-оркски.

– Для меня будет честью помочь тебе и Нир-ят. Чем я могу помочь?

Дар ответила по-оркски.

– Помочь матерям спрятаться от вашавоки. Кроме того, Севрен знает, как победить солдат. Помоги сыновьям понять его планы.

Зор-ят задумчиво посмотрела на Дар, затем низко поклонилась.

– Прошу простить меня, дочь. Я говорила глупости в Большом зале.

– Боль и печаль заставили тебя говорить так, – ответила Дар. – Я знаю, что ты любишь меня.

Зор-ят снова поклонилась.

– Люблю, дочь.

Дар не знала, искренна ли Зор-ят. Однако примирение объединило бы клан, а единство помогло бы ему выжить. Когда семья Зор-ят покинула свой ханмути, Дар поспешила благословить следующую семью и отправить их в путь.

***

Из зала в бурю высыпали теплые тела. Матери, дети и сыновья спускались по заснеженным террасам. Их ноши были тяжелыми, а путь – скользким, крутым и узким. Матери покидали единственный дом, который они знали, место, где они ожидали провести всю свою жизнь. Это пугало их почти так же сильно, как предстоящие трудности и угроза жестокой смерти. Дар смотрела, как Нир-ят уходит с последней семьей орков. Гирта и Ковок-ма сопровождали сестру, а Севрен вел Всполоха вниз по крутой тропе. Нир-ят руководила сыновьями, пытавшимися разровнять утоптанный снег метлами, сделанными из связок тростника. Дар надеялась, что буря поможет их стараниям.

Вскоре бегущие фигуры исчезли в летящем снеге. Дар осталась одна, глядя на пустую белизну. Затем долг позвал ее, и она направилась в зал,