Последняя Осень. В осаде - Сергей Савельев

около двух тысяч- лучников, арбалетчиков, щитоносцев, алебардистов, копейщиков. Некоторые даже, подобно Белке, все еще использовали метательные копья и топоры. Их высокая численность и способность справляться со всеми вызовами все еще делали их ядром Арн-Дейльской армии. Им и отражать приступ на стенах, потому как пикинерам там будет не развернуться, вылазки и контратаки тоже выпадут на их долю, потому как они более мобильны, чем остальные отряды, да к тому же и имеют хорошую защиту.

Теперь по плацу до самой темноты раздавались крики и треск дерева — опытные дружинники и новички азартно рубились деревянным оружием, попутно отрабатывая перестроения то в линию, то в несколько шеренг, то веером, то шилтромом. Карви лично следил за тренировками, и к вечеру его голос то и дело срывался на хрип — командовал он тоже лично. Вот и сейчас — одна отрывистая команда, после которой лейтенант едва не зашелся кашлем, и бойцы в черно-синих накидках мгновенно разбились на заранее оговоренные тройки — от того, как проворно они сделали это у неподготовленного человека зарябило бы в глазах — а после второй команды они приступили к командным спаррингам — каждая тройка против всех остальных — и так покуда без сил не упадешь на вытоптанную землю, или пока лейтенант не прикажет прекратить — и так, каждый день, при возможности и утром и вечером — до полного износа и отказывающих мышц. Не будь на них доспехов, к весу которых они попутно привыкали, и тогда с плаца близ Цитадели вереницей бы отправлялись раненые.

В это время у Майсфельда как раз гостил довольно важный человек - войско его, по сути, у него было уже даже поболе, чем было в городе.

- Ваши успехи поразительны, Войт. Ополчение, остановившее сначала налетчиков, потом попытку прорыва на наши земли, а потом еще вышедшее в поле и устоявшее перед рыцарской конницей… С вами опасно ссориться – усмехнувшись, добавил маркграф, подавая бывшему деревенскому старосте вино - тем оказывая ему огромное уважение.

- Кабы не хитрая наука, что показал им Хелдор – третьего бы не произошло, но в целом – хм, из столицы… - одобрительно хмыкнул Войт, пригубив бокал.

- А что, часто деревенскому старосте доводилось пить столичные вина?

- Ну-с… Подловили вы меня, задумчиво поскреб затылок мужчина. – И что теперь?

- Да ничего -Майсфельд пожал плечами – я знаю, что вы надолго отошли от дел, но… в стороне усидеть в такое непростое время не могли – а пробивались наверх ради общего блага, чтобы занять подходящее вам место.

- Ну скажете, пробивался – всем старостам лень было таким заниматься, говорили, мол Маркграфу своих солдатиков мало, вот, дескать, и играется. Но я-то сразу понял…

Майсфельд поглядел еще какое-то время в окно, прислушиваясь к грохоту на плацу, затем продолжил:

- Я с радостью еще побеседовал бы с вами о том, о сем, но пусть сначала о деле?

- Охотно.

- Как сюзерен на этих землях, я обязан впустить в город всех жителей, что пожелают, за стены города. Они работают – сеют, пашут, жнут… А я защищаю их. Так уж заведено.

- Гм… - Неопределенно сказал Войт.

- Но мы знаем, что, во-первых, всех укрыть я в городе и даже по крепостям и острожкам не смогу.Во-вторых, крестьянин надеется на авось и никуда частенько идти не хочет.

- Я начинаю догадываться, но дослушаю до конца.

- Спасибо. Мое предложение следующее. Противник придет, скорее всего, из-за реки, со стороны Грозда. По крайней мере, наемников, множество гномов, рейдеров и гвардию он уж точно не потащит в обход… Хм, выходит, либо вдоль гор из Стюрангарда, либо вообще через Фахро, поскольку… Через горы теперь не пройти. Разумеется, город будет осажден, и отделен от основных житниц, за которыми присматриваете именно вы. Основные силы он к вам не бросит, надеясь сковать нас осадой, но вот поживиться за ваш счет он постарается.

- Разумно.

- Все к этому шло и так, но договоримся – вы нам – принесете больше провизии, пока возможно. Заплатим и медью, и кузнечными изделиями, оружием – да хоть пряностями, что сами старосты и крестьяне хотят, то и будет. Люди пусть остаются на местах, защищают свои дома от мародеров и других напастей. Как только город возьмут в осаду… а этого точно не избежать - вы не должны пропасть. Ваши деревни - не просто поля и прокорм для моих дружинников. Выи есть Арн-Дейл. Не городские стены, не дорога на столицу – именно вы. И так или иначе, он выстоит.

- Ваши бы слова, Маркграф, высечь на золоте. Или хотя бы на меди. Чтобы помнили – искренне сказал Войт. – Это предложение мне по душе. Надеюсь, эта напасть нас оставит, и после этого мы сможем встретиться снова.. И обсудить, как быть дальше.

- Славно. Присылайте больше новобранцев – обучим. Самым упорным - пожалуем и оружие, и крепкие набивняки с подшлемниками. Так свой дом проще защищать.

- За оружие спасибо, ваша светлость, но кое-что вы забыли… - Улыбнулся Войт.

- Что-то упустил? – Насторожился граф – ну что же, говори.

- Мы сами присылаем в город стеганую броню, равно как и щиты и кожаную обувь для новобранцев

- Ох, я и запамятовал – растерянно сказал Маркграф.

- Земли цветут, благодаря вам. К такому сложно привыкнуть. Позвольте, я подолью себе еще?

Когда с делами было покончено, полилась неспешная, мирная беседа. В зал пытался явиться казначей, потрясая несколькими листами с «неотложными делами», но дремавший на спинке кресла ворон решил, что маркграфу надо хотя бы один вечер отдохнуть – едва вошедший, прокашлявшись, собрался обратиться к их светлости, бумаги оказались у хитрой птицы в клюве, а затем – на самой верхней полке книжного шкафа. Птица была удивительна умна – и столь же нахальна. Махнув рукой, казначей уселся рядом с беседовавшими и, устало вздохнув, достал трубку.

Ястреб и Хума заплатили высокую цену за спасение своих людей. Наступающие сумерки стали их союзниками – разрозненные отряды противника смогли-таки прорваться на