Идеальное дело - Роман Хаер

Опять скрипит потертое седло…

Древняя песня-предсказание

Через пять минут офис был приведен в относительный порядок. Саня расположился во главе стола, рядом на любимой табуретке пристроился Дима, а Джон, естественно, занял кресло важного клиента. Мне достался обычный офисный стул, один из миллионов клонов рядовых бойцов стульного офисного воинства. Дряхлый предмет офисной мебели уже был готов вот-вот завершить свою карьеру и погибнуть в переговорных боях, чтобы вскоре очутиться в некоем седалищном раю или, если стулья практикуют перерождения, явиться снова миру в облике начальственного кресла, а может быть, даже (в зависимости от праведности прожитой сидельческо-деловой жизни) и царского трона.

– На этот раз мне ваша игра не очень понравилась, – довольно корректно сказал Джон.

«Я бы на твоем месте немного по-другому сформулировал свое мнение по этому поводу», – ехидно подумал я, глядя на красного зулусского барона с растрепанной прической и поцарапанной щекой.

– Потому что некоторые играют нечестно, – не преминул вставить свое веское слово глава предприятия. – Седло правилами игры предусмотрено не было!

– Оно и не запрещено, как и сеть рыболовная, – твердо ответил я, с удовлетворением взглянув на седло, по-прежнему гордо лежащее на полу в центре офисной комнаты.

Чем на это можно было бы возразить – придумать никто не смог (как и я в свое время на аналогичное высказывание Александра), все с уважением покосились на массивный кожаный предмет и вернулись к предмету договора, ради которого тут и собрались. Александр с гордым видом скрылся в комнате отдыха и через минуту появился как минимум с видом царедворца, несущего государственный скипетр власти. В вытянутых перед собой руках глава фирмы тащил добытый мною арбалет. Если до этой секунды я изредка и сомневался в том, тот ли арбалет мне удалось достать, то в этот момент, при взгляде на зажегшиеся страстным светом истинного ценителя глаза Джона, последние сомнения покинули меня. Саня положил древнее оружие магического мира на обычный офисный стол и отошел в сторону с видом опытного конферансье, сделавшего свою работу.

Зулусский барон рывком вскочил с кресла, пробормотал по-английски: «Превосходно!», подошел к столу и провел рукой над арбалетом, напомнив мне в этот момент гоблинку Лию, занимающуюся магическим лечением. Следующие пять минут прошли в уважительном молчании с нашей стороны, а вот заказчик провел это время гораздо плодотворнее – восхищенно цокал языком и бегал по комнате, радостно размахивая руками и иногда кружась, как юла. Вернее, сначала он сделал пару кругов по офису, просто взмахивая руками, а потом подхватил со стола предмет своего преклонения и нарезал круги вокруг седла, уже помахивая в воздухе арбалетом. Чем-то его круговое элегантное движение напоминало кружение вальса, только вместо прекрасной партнерши в кружевном длинном платье в руках у Джона было не менее нежно сжато древнее оружие. При этом барон вполголоса то ли ругался по-зулусски, то ли бормотал на каком другом непонятном языке колдовские обряды-заклинания.

«Жаль, что контракт давно заключен и сумма за товар уже проставлена», – билась во мне, как всегда, совершенно не ко времени проснувшаяся коммерческая жилка, именуемая в народе веским словом «жаба».

С момента появления в нашем непрезентабельном офисе арбалета из мира Ворк для Джона Аурума весь остальной мир перестал существовать. Для меня это было как не в новинку, так и не в диковинку. Я насмотрелся в свое время на Бориса Кузнеца в массе аналогичных случаев, поэтому сидел в уголочке и не отсвечивал (этот природно-стихийный феномен можно только перетерпеть). А вот Дима и Саня, наверное, в первый раз столкнулись с подвидом человека, называемым «коллекционерус маньякус». Они пытались привлечь внимание зулусского барона, говоря нелепые слова о подписании приложения договора, которое в этот момент интересовало Джона меньше всего на свете. Ситуация в конторе наиболее точно охарактеризовывалась словом «недопонимание». Пришлось взять все под свой контроль. Вскочив с умирающего офисного стула, я выхватил из руки Сани приложение к договору, которым глава предприятия безуспешно размахивал в воздухе, и смело встал на траектории движения зулусского барона, держа перед собой лист бумаги.

Джон наткнулся на меня, остановился, удивленно взглянул мне в глаза, потом опасливо покосился на седло – и с ним стало можно разговаривать. Но этот момент обычно длится недолго, поэтому нельзя было терять ни секунды.

– Джон, если вас все устраивает, подпишите, пожалуйста, бумаги, – выпалил я на одном дыхании, помахивая в воздухе бумажкой.

– О, конечно, мои дорогие друзья! – воскликнул сияющий зулусский барон.

Дальнейшие действия Александра мне больше всего напомнили опереточную постановку какого-нибудь школьного театра. Глава предприятия в нелепом вальсе, имитирующем вдохновенное кружение барона, с ручкой в одной руке и кожаной папкой в другой, по касательной приблизился ко мне, кружась вокруг своей оси, и отобрал у меня приложение к договору. Потом, так же кружась на одном месте, вложил приложение в папку, после чего с идиотской улыбочкой протянул папку и ручку Джону, разве что «Кушать подано!» не провозгласил. Я ошарашенно глядел на Саню, гадая: не сошел ли он с ума? Дима тоже с некоторой долей удивления воззрился на нашего общего одноклассника. Единственным человеком в офисе, которого поведение главы нашего предприятия совершенно не удивило, был зулусский барон (по-моему, занятие бизнесом – это какая-то болезнь, возможно заразная). Пританцовывая на одном месте с арбалетом в левой руке, Джон взял у Александра ручку, ловко подписал бумаги в заботливо протянутой Саней папке, после чего два танцора, кружась в одном ритме, разошлись в стороны. После этого глава предприятия начал крутиться на месте, стоя за столом, с любовью глядя на папку в своих руках, а зулусский барон продолжил прерванное кружение вокруг седла по офисной комнате.

«Дурдом какой-то», – подумал я, глядя на танцоров.

– Это какой-то сумасшедший дом, – озвучил мои мысли Дмитрий, испуганно сжавшись в углу на своей табуретке.