Марготта - Екатерина Шашкова

За последнее время я неожиданно для самой себя научилась неплохо разбираться в сторонах света и чувствовать направление. Просто взять чуть западнее и сразу въехать в лес, минуя город. Хотя Глазастый и без меня, наверно, разберется…

Не помню, как и когда я выскочила за границу иллюзии. Просто в какой-то момент осознала, что копыта коня не вспахивают поляну, выбрасывая вверх комья земли и травы, а размеренно грохают по каменистой дороге. Скачка убаюкивала: кажется только-только рванули с места и уже проскочили Муллен – «почетный караул» на воротах даже рта открыть не успел. А еще через несколько минут поравнялись с Кьяло, который не спеша топал по дороге, напевая что-то себе под нос. Через плечо у него был перекинут внушительных размеров мешок, в котором что-то бренчало и звенело.

– Эй, тебя же просили убраться к рассвету, а не сразу после заката!

– Чтоб я провел целую ночь в этом доме с привидениями? Да ни за что! И еще… чем раньше уйду – тем позднее хватятся.

– И тебя выпустили со всем этим? – Я кивнула на мешок.

– Конечно нет! Но плох тот замок, в котором нет черного хода, и запасного выхода. Так вот Муллен – очень хороший замок. Лично я нашел три штуки, и наверняка не все. Но вот лошадь пришлось оставить… Постой, а что ты тут делаешь? Я думал, что…

– Не дождетесь! Кажется, ваш мир пока что не намерен меня отпускать. Но я с ним еще договорюсь. А ты сейчас куда?

– Не знаю… – Парень удивленно заморгал. Кажется, если бы я не задала этот глубокомысленный вопрос, он бы еще полдня шел просто так. – А ты куда?

– Не очень далеко. В одно милое и дружелюбное местечко. Подвезти?

Глазастый сдавленно застонал. Ну еще бы – на конский хребет уселись лишние девяносто килограммов здорового мужского организма и не меньше пуда уворованного барахла.

– Так все-таки куда мы теперь?

Я обернулась на Кьяло и подумала, что гуманнее будет промолчать, а то он ведь может и отказаться. Хотя… Отказаться, мчась галопом по горной тропе, будет гораздо сложнее. Конь охотно рванул вперед, и парню ничего не оставалось, как ухватиться за меня обеими руками. Впрочем, мешок он при этом тоже не выпустил. Зубами в него вцепился, что ли? Нет, все-таки не зубами, иначе как бы у него получилось проорать мне на ухо:

– Так куда?

– К Волчьей Тетушке.

– Ты с ума сошла? Да она же нас в порошок сотрет!

– Ну можешь спрыгнуть, если хочешь!

– Издеваешься, да? Я на такой скорости даже головой вертеть боюсь.

– А ты не верти.

Я откровенно наслаждалась безумной скачкой. Была в ней какая-то первозданная стремительность и ощущение полного единения с природой. Романтика… Для полноты ощущений не хватало только какого-нибудь плотоядного монстра за спиной, приближающийся топот которого заставил бы мурашки бегать еще интенсивнее, Кьяло вопить еще громче, а Глазастого двигаться еще быстрее. Но быстрее, кажется, было уже некуда.

Это было похоже на сон. В конце концов время было давно уже не детское, да и впечатлений за день хватало… Короче, неудивительно, что меня сморило…

Звезды вспыхнули, как неоновые лампочки, и бросились мне навстречу. Я рухнула в сверкающий хоровод, закружилась вместе с ним и спустя секунду мельтешения выпрыгнула на радужный мост. Точнее, выпрыгнул Глазастый, а мы, как бесплатное приложение, болтались из стороны в сторону у него на спине. Глюк пищал, Кьяло молчал, мешок бренчал и позвякивал, я беззвучно материлась.

Внезапно мост стал прозрачным, а потом и вовсе исчез. Мы падали в сверкающий туннель, составленный все из тех же нереально ярких звезд. Которые вдруг резко побледнели, сложились в созвездия и метнулись к привычным местам на небе…

…Мы скакали по печально знакомой лесной тропинке. Впереди маячил огромный дуб, знаменующий начало владений Волчьей Тетушки.

Упс!

– Ч-ч-что это б-было? – выдохнул Кьяло, бледный, как экран в кинотеатре. – Опять твои ведьмовские штучки?

– Не виновата, не участвовала, не привлекалась, – затараторила я, тщетно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Кажется, я поспешила, обзывая происходящее сном. Или этот сон снился не мне одной.

– А кто тогда?

– Ну не Глюк же! – За крысом я никогда особых склонностей к магии не замечала. Оставался только один неопрошенный субъект… – Глазастый, мальчик мой, покайся, и смерть твоя будет легкой. Как ты это сделал?

Конь повернулся ко мне, и взгляд у него был более чем недоумевающий. Как будто он только что увидел, как у любимой кормушки со свежим сеном вдруг выросли ноги и она скрылась в неизвестном направлении.

– Ага, намек понятен – ты тоже ни при чем. А кто при чем, хотела бы я знать?

Мои спутники слаженно молчали. Впрочем, недолго. Как только из-за дуба выскочило еще одно действующее лицо, лес огласил дружный вскрик. Не от страха – все были готовы к чему-то подобному; просто волк появился совершенно бесшумно и мы в него чуть не врезались.

Не буду врать, что зверь был размером с теленка или что из его пасти выглядывали клыки в палец длиной. Разве что теленок был совсем еще маленький, а палец принадлежал годовалому ребенку. Да и сам волк был не сильно-то взрослый. Вместо того чтобы огласить лес громогласным рычанием, звереныш коротко взвизгнул и что было духу припустил по тропинке. Глазастый рванул за ним.

Я никогда не слышала, чтобы конь преследовал хищника, обычно происходит наоборот. Но мы ведь и не преследовали, просто тропинка сквозь чащу была одна-единственная.

Волчонка мы, конечно, догнали. И даже перегнали. То есть как раз вырвались вперед и вышли на финишную прямую, и тут, как гаишник с радаром, из кустов выскочила хозяйка здешних мест. С неизменной клюшкой наперевес.

– Ай, куда сквозь ночь бредете, тихо спать мне не даете, – начала она, как всегда пытаясь на ходу изобразить какое-то подобие рифмованных строчек. Честно говоря, уже начало раздражать… – Вот как я взмахну клюкой, так уж и могилу рой. Будь ты воин иль принцесса, не уйти тебе из леса.

– Стойте, бабушка, не надо никакой могилы. А уходить мы тоже никуда не собираемся, только приехали. Извините, если спать помешали, но у нас к вам срочное дело.

– Что за дело? Важное зело? А то ишь ты, примчались, меня не убоялись!

– Пришлось. Так вот, у меня к вам просьба как к здешней Верховной. – Я спрыгнула с Глазастого и, нечаянно споткнувшись о какой-то корень, плюхнулась на колени. А потом подумала и решила не вставать – старухе небось приятно будет, что перед ней так преклоняются. – Помогите мне вернуться домой, пожалуйста. Вы же можете, я знаю. В конце концов, должен же хоть один человек в этом мире знать о перемещающих пентаграммах.

Тетушка нависла надо мной и улыбнулась во все свои четыре с половиной зуба.