Северянин - Игорь Ковальчук

– Действительно, – пробормотал скандинав и поднялся на ноги.

– И друга своего поднимай. Он тоже тут не посторонний теперь.

– Да я не сплю уже, – отозвалась темнота голосом Экды.

Викинг и раньше поражался тому, насколько единорог мало спит. Порой молодому мастеру казалось, что его волшебный спутник вообще может не спать и при этом быть бодрым и веселым.

Именно они первыми впряглись в работу, встали у носа куррахи, когда ее нужно было поднять и перенести на воду. Именно они первыми взвалили на себя по мешку, из числа тех, которыми следовало забить трюм. Мешки были увесистые, тщательно завязанные или зашитые – в этом сразу читалась рачительная рука хозяина товара. Взваливать их на спину с непривычки Экде было трудно, и Агнар помогал ему.

– Ты с такой охотой горбатишься, – сказал он потеющему единорогу. – Может, лучше посидел бы в сторонке. Я договорюсь, чтоб тебя не дергали…

– Нет-нет, – живо, хоть и вполголоса возразил тот. – Не надо. Я хочу быть как все. Как человек.

Еще полчаса они работали молча.

– А все-таки, что тебе понадобилось в Магрибе? – спросил он, когда таскать мешки просто так стало скучно.

– Ну, как тебе объяснить, – единорог ловко подлез под тяжеленный тюк, набитый плотно уложенными тканями, и поволок его с завидной, просто лошадиной выносливостью. – Просто хочу стать человеком, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Признаться, не понимаю совершенно, – ответил ошеломленный викинг.

– Ну, как же, – подпрыгивая под тяжелой ношей, проговорил Экда. – Вот, к примеру, чем я отличаюсь от человека? Я выгляжу так же, как вы – ноги, руки, голова…

– Ну… – молодой мастер задумчиво поскреб затылок. – Ты можешь то, что не может ни один человек. Например, в единорога превращаться.

– Ты неверно смотришь на вещи, – ответил тот, скидывая с плеч тюк и старательно запихивая его под палубу. – Я могу менять свой облик потому, что я не человек, потому что я принадлежу к другой расе, расе нелюдской, и мои возможности, собственно, этим и ограничиваются.

– Но почему тебя так интересуют люди? Зачем тебе становиться человеком, кстати, в прямом ли смысле этого слова?

– У людей гораздо больше возможностей, чем у такой нечисти, как я, – улыбнулся единорог.

– Что-то незаметно, – молодой мастер со стоном подполз под большой ящик с провизией. – Я бы сейчас с удовольствием превратился в лошадь.

– Однако возможности есть! – живо возразило волшебное существо. – Одна возможность использовать магию уже многого стоит.

– Да ладно! Ты же тоже можешь ее использовать! Я видел!

Единорог ответил своему спутнику грустным взглядом.

– Нет. Я не могу ее использовать, я могу ее потреблять. Здесь заключена существенная разница. Попробуй ее понять. Ты вот не связан особенностями своего происхождения с магией, – если ты чего-то не можешь, то лишь потому, что не умеешь, а не потому, что никогда не получишь доступа к этим возможностям. Я могу лишь то, что мне дано с самого начала, и ни грана больше.

– Я понял, понял…

– А человек способен на все… Осторожнее, не оступись! Здесь доска отходит!

– Вижу, вижу… Так тебя интересует магия?

– Не столько она. сколько другие возможности человеческой расы… М-м… Не расы в целом, а человека как такового. Те из людей, которые этого захотят, способны добиться власти над Вселенной и ее законами – не повиноваться им, а диктовать их.

– Иди ты…

– Так и есть.

– Да ладно. Ты в иносказательном плане это заявил, да?

– Нисколько. Вспомни, сколько тебе встречалось людей, способных на нечто, кажущееся невозможным? Те же друиды, которые по песочку неслись со скорость хорошей лошади… Хотя нет, плохой пример… Ну, вспомни кого-нибудь из своих мастеров-соотечественников!

– Ну, так это другое дело. Это не магия, а всего лишь… Ну, словом…

– Магия – тоже всего лишь навыки вроде умения строить корабли или мосты. Не будешь же ты считать, будто человек – это только тот, кто имеет способности к постройке кораблей. Теоретически любой из твоей расы может научиться их строить, как все искусники-корабелы. Так же и с магией. А я – не могу. Даже теоретически. Впрочем, магия – это даже не столь важно. В магии я могу довольствоваться тем, что имею. А вот в остальном…

– В чем – в остальном?

– Я уже объяснил. Человек – такое существо, которое единственное не заключено раз и навсегда в рамки законов мира, а при должном упорстве и умении может преодолеть их. Именно потому говорят, что человек создавался природой по образу и подобию Бога. Собственно, боги и есть бывшие люди.

– Так ты хочешь стать богом? – не поверив ни единому слову, развеселился Агнар.

– А кто не хочет-то?

– И что для этого нужно?

– Для этого нужно, чтоб душа стала подобна духу божьему… Звучит слишком уж возвышенно, но по другому и не скажешь… Клади тюк сюда, здесь еще есть место.

– Помнится, нейстрийский священник говорил, что у нелюдей души нет, – улыбаясь, заметил викинг.

– Ну, почему же нет… Есть, просто слабенькая. Потенциал не тот. Но есть же способы укрепить дух… Так нормально будет?

– Нормально. Главное, чтоб во время качки груз не носился по корабельному трюму с грохотом и визгом. Поэтому и надо все запихать плотно-плотно… Так что же это за способы?

Экда поднял на спутника насмешливые глаза.

– Если бы я их знал, я уже был бы человеком.

– А может быть, сразу и богом?

– А может и так…

– Болтовни много, а работа где? – окликнул их с берега купец, кривя тонкие губы. – Работать надо, болтать будете потом! При попутном ветре!

Остатки товара загрузили быстро. Хишур похлопал Агнара по плечу и отправился готовить завтрак. На обоих берегах Лиффи всю ночь горели костры – приезжие купцы считали барыши и осматривали остатки непроданного товара, селяне из окрестных деревень жарили приобретенную рыбу, приглядывали за купленным скотом, веселились и лакомились местным пивом. Слишком уж хорош получился вечерок после дня случайного отдыха и развлечений – ярмарка всегда развлечение, возможность поглазеть на красивые вещицы, на чужую нарядную одежду, полакомиться пирогами.

Неподалеку на берегу лежала большая курраха, принадлежащая, как Агнар понял, белгскому купцу родом с материка. Его люди, несмотря на раннее утро – небо только-только начало светлеть, по реке ползла густая туманная дымка, и холод пронизывал до костей, – сидели у костров и, похоже, вообще не ложились. Глядя на тени, двигающиеся у костра и скользящие по борту корабля, постепенно бледнея и пропадая, викинг ощутил неясную тревогу. Не пытаясь осознать, в чем же заключена эта тревога, молодой мастер понял, что сходить на берег он не хочет совершенно.