Северянин - Игорь Ковальчук

Да и, пожалуй, ни к чему, ведь все свои вещи он перетащил на корабль в самом начале и аккуратно сложил у мачты. Для уверенности скандинав мысленно перебрал весь свой скарб – оружие, запасная одежда, кое-какие припасы, котелок и кружка, отдельно – увязанные в одежду из альвийской ткани украшения, сделанные в альвийской кузне, и, наконец, инструмент, обернутый промасленной холстиной. Все было на месте. Незачем гнать единорога на берег.

– Когда отплываем? – спросил он Хишура, разбиравшего канаты вдоль борта.

– Да уже вот-вот. В такелаже понимаешь? Ну вот, вставай здесь, с краю, будешь помогать тянуть конец.

А в следующий момент Агнара затянуло в видение. Без всякой подготовки, без предощущения, без подсказки со стороны артефакта – он вдруг нырнул в бездну из образов, чувств и видений, и, даже не найдя возможности или времени сопротивляться, оказался перед Луитехом.

Друид был облачен в свое белое роскошное одеяние, и золота на нем, как это водится, было столько, что по весу оно должно было соответствовать доброму доспеху со всей экипировкой. Старик стоял очень прямо, с достоинством, в его глазах жило отражение той власти, которую ему давали знания, магия и положение друида. Глядя на него в эту минуту, викинг поверил, что именно жрецы леса держат в руках бразды правления всей той необозримой землей, которая принадлежит племенам кельтов.

– Ну, здравствуй, Агнар, – произнес Луитех, перекладывая посох из руки в руку.

– Странно, что ты сейчас желаешь мне здоровья, – деланно удивился скандинав, стараясь сообразить, может ли он вырваться из тисков, в которые его сейчас заключили чары старика. – Не вернее было бы сказать мне «умри»?

– Я не желаю твоей смерти, а ты бы, прежде чем нападать, попробовал все-таки поговорить спокойно.

– Я готов. Причем, как я понимаю, выбора у меня нет?

– Пока – нет, – признал друид. – Но это только пока. Я верю – ты настолько талантлив, что и из моей грезы без особых проблем выберешься, хотя это и непросто. Даже для того, кто умеет – непросто. Но сколько-то времени у меня есть. И я хочу поговорить.

– А тем временем перетянуть меня к себе? – викинг пытался сообразить, чем же еще может ему угрожать общение со столь опасным врагом, а заодно – как же вырваться из кольца его магии?

– Если б я мог, я бы это сделал. Не особо церемонясь… Хотя нет, вру – теперь я стал бы церемониться. Ты поневоле вызываешь к себе уважение.

– Хватит заговаривать зубы, давай к делу.

– Ладно, – старик снова переложил посох из руки в руку.

Взгляд у него был напряженный. Молодой мастер поневоле обратил внимание на посох – резная деревянная вещица с навершием в виде серебряного вихря с крупными кристаллами хрусталя, которые искрились так, будто их поворачивали под лучами солнца. От посоха отчетливо потягивало магией, и напряженность друида явно брала источник все в том же – он плел какие-то чары, и скандинав был уверен, что его жизнь зависит от того, сумеет он распознать применяемое им волшебство, или нет.

Однако пока ничего не получалось.

– Я уже говорил с тобой о кресте закатного солнца, – проговорил Луитех. – Предлагал его вернуть. Теперь понимаю, что мое предложение вряд ли осуществимо. Отдаю должное твоему таланту…

– Уже отдал. Ближе к делу.

– Ты нетерпелив, – улыбнулся старик.

– Понимаю, ты хочешь, чтоб я дал тебе возможность и время опутать меня чарами. Не пойдет.

Луитех расхохотался.

– Что ж, подозрительность порой бывает преимуществом, – сказал он, отсмеявшись. – Не буду спорить, хотя здесь ты не прав. Я просто хочу тебе объяснить вот что. Долго бегать ты не сможешь. С единорогом тебе повезло, тогда, с некрополем, тоже, но согласись, это не может длиться бесконечно. Если с одной стороны поля стоит войско, а с другой – только один воин, каков, как ты думаешь, будет результат?

– Предложение, предложение! Озвучь предложение, хватит мне красочно описывать ту выгребную яму, в которой я оказался!

– Если кратко – я предлагаю тебе помощь. Если ты согласишься, я перетяну тебя к себе, а далее попытаюсь уладить все разногласия с Кругом.

– Попытаешься?

– Да.

– А если не получится?

На лицо друида на миг набежала едва различимая тень.

– Думаю, получится.

– Ты думаешь! Замечательно. Ладно, еще какие-нибудь предложения имеются?

Несколько мгновений старик молчал и смотрел на собеседника без выражения, напряжение с лица сбежало, и Агнар увидел, как магия, копившаяся на навершии посоха, стала стекать, растворяться в воздухе.

– Я предлагаю тебе стать одним из нас, – уронил Луитех. – Нам нужна реликвия Великих Островов, это ясно. Я полагаю, без тебя она нужна нам в той же степени, что и с тобой. Но бессмысленные убийства – это не то, что настоящий друид может себе позволить. Если можно обойтись без убийства, мои собратья так и сделают. А значит, Круг скорее всего прислушается ко мне, тем более, что без толку зарывать чужой талант в землю или там, скажем, кидать на погребальный костер – тоже глупость. Мои собратья практичны.

– Ты предлагаешь мне быть чем-то вроде подставки под ваш артефакт?

– Нет уж, скорее чем-то вроде ветра для нашей мельницы. И позднее – одним из нас. Положение друида я тебе не обещаю, ты им быть не можешь по объективным причинам, даже родись ты чистокровным кельтом, но бардом ты стать сможешь.

– Я не умею петь, – зло сказал скандинав.

– Это к делу не относится. Барды – это не те, кто красиво поет песенки, а те, кто хранит в памяти тысячи стихов, в которых изложена вся память нашего племени. Согласись, помнить их можно и не умея выводить рулады.

– Прекрасно придумано. А если Круг не удастся уговорить, проблемы не будет – меня просто пришибут, и артефакт снова окажется чист. Не так ли?

– Не так. Ты слишком уж мнителен.

– Довольно. Как бы там ни было, я не собираюсь плясать под чужую дудку.

– При чем тут чужая дудка?

– При том, что планировать за меня мою жизнь я не позволял даже собственному опекуну. И довольно об этом.

– Ты понять не можешь, что я хочу выручить тебя. Если б ты не сунулся в некрополь и не утащил реликвию, я и искать бы тебя не стал, порадовался бы только, что имел удовольствие познакомиться со столь остроумным и изобретательным молодым человеком. Ты не оставил мне выбора.

– Удивляюсь, насколько люди стремятся всегда и во всем оправдывать свои некрасивые поступки. Тебе-то это зачем? Трави себе спокойно чужака-норвежца, зачем искать оправдания?

Старик всплеснул руками. Для того, чтоб сделать это, ему пришлось засунуть свой посох подмышку.