Зверолов - Владимир Поселягин

После этого я поехал в фотоателье, где фотограф очень удивился просьбе воспользоваться его аппаратурой. Но договорились. Я сделал снимки документов и отпечатал их в четырех экземплярах. После чего забрал снимки и негативы, вручив фотографу за пользование аппаратурой солидные премиальные. Кроме того, мне пришлось снова искажать черты лица, вот только не думаю, что для фотографа это являлось проблемой. С их работой они смогут меня опознать при необходимости. На выходе я заметил укрытую чехлом печатную машинку и попросил воспользоваться ею. Фотограф, получив еще два франка, не возражал.

Я отпечатал письма в редакции — о терактах в Британии, в которых пояснил мотивы группы ИРА «Чёрный Четверг», и кто в этом виноват. А то в газетах было всё размыто, британцы пока держали всё в секрете. Не упустил момента плюнуть и в британскую разведу, описав, как боевики-ирландцы захватили здание, пытали директора, который сдал архив, и начали распространять секретную информацию, выставляя британцев откровенными подонками. Пусть теперь французы и итальянцы попробуют оправдаться. Информация пошла в прессу. Специально выбирал такие издания, которые любят поднимать подобные шумихи.

Когда все дела были сделаны, я доехал до Государственного банка Франции и узнал, какая сумма мне накапала по отчислениям с патентов и песен. Я даже удивился: двести тридцать семь тысяч франков плюс мелочь с патентов. За песни я получил чуть меньше полумиллиона франков. Изрядно, однако. Очень даже неплохо за два с половиной года.

Из этого банка я поехал в другой. В филиал германских банков. Там я арендовал ячейку на шесть лет и убрал в нее остальные деньги, что не влезли в схрон. В ячейке я оставил и пистолет. Кроме того, максимальная аренда — шесть лет, при составлении договора я уплатил всю сумму. Но так как я могу через шесть лет не вернуться, а дарить содержимое банку не хотелось категорически, тем более свой адрес я оставить не могу по известным причинам, то открыл счет в этом банке на Мишеля Делона. Так что по договору, со счета деньги должны были поступать в случае нужды на оплату аренды ячейки. Вот такой вот финт хвостом.

Только после этого я поехал навестить своих юристов. Сперва к одному, потом к другому. Застал я их в здравии и в довольстве жизнью, до самой ночи изучал материалы и бухгалтерию, выдал каждому премию в размере десяти тысяч франков, похвалил за отличную работу и пожелал, чтобы они так же дальше работали. К этому времени стемнело, и я, распрощавшись с юристом, у которого засиделся, направился в пригород, вернее на окраину столицы. В этот раз я ночевал в машине. Ничего, не замерз, хотя к утру заметно похолодало. Даже снег выпал. Хороший мне спальник достался, дорогой, на пуху.

Утром я вернулся в Париж и первым делом скатался на Лионский вокзал, где купил билет на ближайший поезд на Рим. Как и в Италии, тут отправка была вечером, чтобы прибыть днем. Поезд отходил в двадцать два часа ровно. После приобретения билетов я встретился с Алексом в заранее условленном месте и принял от него плотный конверт с франками — я даже тут подзаработал! — и загранпаспорт со свободной визой. Распрощавшись с ним, поехал в книжный магазин, где купил одиннадцать томов по медицине. Восемь из них были посвящены современной хирургии. Одна была раритетом в терапии в личную коллекцию, а вот остальные — довольно современные и грамотно написанные. В Лондоне я это сделать не догадался, пришлось брать тут втридорога. Но я был доволен, книги уместили в чемоданах среди вещей. Потом я вернулся на вокзал и оставил личные вещи в камере хранения, от вокзала доехал до пункта проката и сдал машину. Всё прошло без проволочек. Более того, когда менеджер отошел за залогом в соседний кабинет, я успел подправить свои данные в журнале учета. Успел вовремя. Оттуда я уже поехал на такси пополдничать в кафе и, сменив машину, уже к первому юристу. Обрубание хвостов у меня было забито на инстинктах.

До самого отбытия я всё время провел сперва у одного юриста, потом у другого. Как это ни забавно звучит, они друг о друге даже не подозревали. Секретность, батенька, она секретность во всем.

Вечером я на такси доехал до вокзала, забрал багаж, проследил, чтобы его отправили в багажный вагон, получил квитанцию и прошел в свое купе улучшенной комфортабельности. Так-то они на пару рассчитаны, максимум с ребёнком, но никак не для незнакомых людей. Поэтому моя поездка до Рима прошла вполне благополучно. Границу тоже пересек нормально, и в моем загранпаспорте появились первые отметки о пересечении границ.

Прибыли днем, я снова был одет как джентльмен, простая одежда лежала в чемодане. От вокзала я на такси поехал в аэропорт и узнал, есть ли рейсы на Москву. К сожалению, с сегодняшним я припозднился на два часа, время вылетов было изменено из-за погоды. Но зато завтра утром первый же самолет летит прямым рейсом в Москву.

Пришлось ночевать в аэропортовой гостинице, купив билет на этот рейс. На следующее утро я с другими пассажирами, в которых были и сограждане, вылетел на родину.

По прибытии в Шереметьево мы совершили мягкую посадку, после чего под ветром и колючим снегом прошли в здание аэровокзала. Там я на удивление спокойно прошел регистрацию через пограничный и таможенный контроль (заполнение въездной декларации вызвало у меня внутренний смех, но я указал, что мало-мало говорю по-рюськи), получил свой багаж и, выйдя из здания аэровокзала, велел таксисту на плохом русском, как настоящий иностранец, везти меня в Домодедово.

Доехал нормально, сразу же взял билет на Киев, четыре часа ничто, подождем, и достал из камеры хранения свои собственные документы. Изъятие прошло незаметно, так что теперь я по документам не Мишель Делон, а снова Игорь Соколов в стильном прикиде. Надо будет чуть позже переодеться.

По прилете в Киев я сдал багаж на хранение и на такси поехал к родителям. Пора возвращаться в привычную среду. Вон, даже сменил имидж иностранца на своего парня, то есть переоделся в ту простую одежду, что не привлекает внимания, купленную в Англии. Только, к сожалению, это в Англии она не привлекает внимания, у нас как раз наоборот. Вон, таксист покосился на меня и буркнул:

— Фирма.

Это он еще мои чемоданы из крокодиловой кожи не видел, обалдел бы.

К дому я, естественно, не поехал, вылез на соседней улице и отпустил машину. Поздоровавшись с соседями, поговорил с ними. Подтвердил, что болел. Но сейчас вроде ничего, вон даже хожу, правда еще плохо, в пот бросает, поэтому нельзя ли мне пройти через их огород до родителей, а то если обходить, не дойду. Меня даже проводили. Уже темнело, поэтому, прокравшись по скрипучему снегу до дома родителей, я взобрался на цоколь, потому как до окна с земли не доставал, и постучался. Мелькнуло лицо отца, и меня спросили:

— Кто там?

— Это я, открывайте давайте.

Отец открыл окно, и я притиснулся на кухню. Семья собралась вокруг меня, и начали заваливать вопросами, однако я попросил их быть тише. Не надо привлекать внимание охраны. Мне и пояснили, что они в основном сидят в машине и наблюдают за входом.

Оказалось, больше суток мои родные играли хорошо, те ничего не заподозрили, съев то, что вроде как я заболел и с постели не встаю. Но через сутки старший охранник с выпученными глазами вбежал в дом и понял, что его нагло обманули (это, видимо, произошло после моего звонка Рощину). Правда, потом разобрались, и служба пошла так же, как и раньше. То есть мою просьбу не отсвечивать и поддержать легенду они выполнили. Гадать не буду, наверняка по приказу сверху.