Ричард Длинные Руки - оверлорд - Гай Юлий Орловский

Он кивнул:

– Да-да, сэр Ричард, дорога к нам трудная.

– Мы ее сделаем легкой, – произнес я бодро. – Нет такого плохого положения, из которого правитель не смог бы сделать еще худшее!

Сэр Эбервиль проводил меня не очень дружелюбным взглядом, но смолчал, только сморщил нос. Я сказал достаточно громко:

– Министры уронили престиж королевской власти, попы – престиж религии. Так что Бог и король расплачиваются за глупость своих лакеев.

За дверьми суетятся старшие лакеи, наблюдая, как пустеет стол. По их указаниям младшие врываются с подносами и быстро-быстро собирают освободившиеся блюда и взамен расставляют с едой.

К удивлению, я увидел на дальнем конце зала принцессу Франку. Ее окружают придворные дамы, все щебечут и щебечут, принцесса тоже, как мне кажется, щебечет, однако ее щебечество прервалось, когда она увидела меня.

Что-то сказав дамам, она вышла из их круга и направилась в мою сторону. Я расправил плечи, выпятил грудь и вошел в облик неустрашимого рыцаря, грубого снаружи, но нежного внутри.

За принцессой увязалась только одна из дам, я ее уже видел, наверно, самая доверенная, или же глухонемая. Я остановился и оглядел принцессу внимательно и сладострастно, останавливая взгляд на вторичных половых признаках, на заднице и постарался представить ее голой, но так, чтобы она видела, что я представил ее голой и в некоторых пикантных позах. В моем прошлом мире это нужно делать обязательно, если хочешь понравиться девушке, иначе будет обижена невниманием. Так вот, видя, как ее раздевают взглядами и представляют то в одной позе, то в другой, каждая полыценно чувствует мужское внимание, интерес.

Леди Франка, однако, позеленела, словно ее грязно оскорбили. Я куртуазно поклонился, тем самым прервав на миг созерцание, над склоненной головой услышал змеиное шипение, а затем вполне членораздельные слова:

– Ах, сэр Ричард, вы просто неутомимы!

– Это да, – ответил я жирным голосом, распрямился и снова посмотрел на нее так, как в моей срединной Утопии положено смотреть на женщину. – Надеюсь, вы это ощутите.

Она сказала поспешно:

– Сэр Ричард, вы совершенно правы насчет своей неотразимости… внешности и вообще всех своих неоспоримых достоинств.

Я расплылся в улыбке:

– Ну вот, и вы меня понимаете!

– Прекрасно понимаю…

– Правда, я хорош?

Она стиснула челюсти, я видел, как она просчитала про себя до десяти, сказала контролируемым голосом:

– Да. Я таких еще не встречала. И не встречу, надеюсь. В смысле, наверняка не встречу.

– Я вообще необыкновенный, – сказал я самодовольно, – вот когда вы меня получше узнаете… я ведь позволю вам любоваться мной часто…

Она прервала:

– Сэр Ричард, я уже начинаю принимать участие в ваших делах. И у меня есть к вам очень выгодное для вас предложение.

– Ого, – сказал я, – давайте. Я очень люблю выгодные для меня предложения.

Она вздохнула, лицо стало деловым.

– Я внимательно слушала ваши великолепные и замечательные рассуждения о дропе, луге и призах. Очень мудро и необыкновенно значимо! Вы сами придумали?

– Сам, – ответил я, едва не лопаясь от самолюбования.

– Я так и думала, – сказала она. – Мы мудрый, да?

– И грамотный, – подчеркнул я. – Несколько раз!

– Ого, – сказала она, – я так почему-то и думала.

– Дык по мне ж видно, – воскликнул я и приосанился. – Разве нет?

Она внимательно оглядела меня с головы до ног.

– Еще как, – заверила она. – Вашу умность за милю видно! Но есть еще один момент, очень важный и выгодный для вас, который… вы в своем благородном стремлении к подвигам просто не заметили. Я спросил настороженно:

– Это что ж я упустил?

Она прямо посмотрела мне в глаза:

– Вы мне нравитесь, сэр Ричард! Вы мне настолько нравитесь…

Я протянул к ней руки:

– Иди ко мне, мой цыпленочек!.. Сю-сю-сю… Она покачала головой:

– Потом. Сперва дело. Я заметила, что вы теряете возможность подписать выгоднейший договор о торговле с королем Роджером Найтингейлом.

– Вашим отцом?

– Ну да, но сейчас он не отец, а король Шателлена, где урожаи пшеницы выше, чем в королевствах всего региона, где самые тучные стада, но где совсем нет медной руды, потому мы покупаем слитки и разные изделия из меди за большие деньги.

Я отшатнулся, оглядел ее с головы до ног с отвращением:

– Леди, леди… Вы вроде бы женщина!

– Что случилось? – спросила она сердито.

– Вы рассуждаете о таких вещах, – проговорил я и посмотрел на нее так, чтобы она устыдилась. Или хотя бы увидела, как я стыжусь за нее. – А как же вышивание гладью?

Она сказала раздраженно:

– Я вышивать умею, не волнуйтесь. Но сейчас разговариваем, как вам помочь! Вы понимаете, что вы теряете не меньше, чем двести-триста тысяч экю?

Я поперхнулся вином.

– Сикоко-сикоко?

– Двести-триста, – повторила она раздельно. – Тысяч.

– Это… точные подсчеты? – переспросил я, вытаращивая глаза.

– Почти, – ответила она. Я почесал затылок:

– Да-а… впечатляет. Она сказала быстро:

– Я могу помочь вам получить эти деньги.

– Как? – спросил я недоверчиво и на всякий случай оглядел ее с головы до ног и обратно, словно выставил на продажу и прикидываю, сколько запросить.

– Отец меня очень любит, – сообщила она.

– Я это заметил.

– Он меня очень любит, – повторила она, – и прислушивается ко мне. Мы вместе придумывали систему налогов для его вассалов, для городов и отдельных сел. И если я уговорю его заключить очень выгодный для вас договор…

Она замолчала, глядя на меня выжидающе. Я спросил жадно:

– Что? Что вы хотите?

– Двести-триста тысяч экю – большие деньги, – проговорила она. – Чтобы их получить, вы должны… отказаться от меня.

Я отшатнулся:

– Это как понимать?

– Так и понимайте, – она улыбнулась светло и чисто. – Вы передумаете насчет женитьбы, а я помогу вам заключить очень выгодный для вас договор.

Я демонстративно задумался, наморщил лоб и подпер кулаком подбородок. Она поглядывала на меня несколько боязливо, вдруг во мне рыцарство все же возьмет верх над расчетом, с виду я дурак дураком, надо предусмотреть запасные варианты…

Долго мучить ее не стал, моя рука с размаху хлопнула по столу:

– Договорились! Но это я делаю только ради сэра… как его… ну, этого кузена сэра Эбервиля!