Импровиз. Сердце менестреля - Владислав Русанов

– Что же за девушка такая? – Толбо попытался снова вскочить, но Сергио толкнул его в плечо, возвращая на место. Сунул в руки очередную бутылку. – Баронесса? Герцогиня?

– Нет, – покачал головой лейтенант. – Просто девушка. Благородного, конечно, происхождения, но не более того… Провинциалка. Ланс видел ее всего лишь раз в жизни, но с тех пор каждый день талдычил нам о зеленых глазах, каштановых локонах и чудесной улыбке. Да он просто бредил ею! Есть не мог, спать не мог. Напивался до бесенят… Однажды пьяный просто поднялся из-за стола и пошел в Аркайл пешком. Даже коня оседлать не догадался. Мы его догнали, он шпагой размахивать начал. Хорошо, что совсем пьяный был, а то кого-нибудь проткнул бы, он мастер. Пран Жерон приказал его связать и уложить, чтобы проспался. Никогда не видел, чтобы благородный пран, немолодой уже, так с ума сходил…

– Голову он точно об что-то отбил, – вставил Пьетро. – Скорее всего, до того, как влюбился. Понять я его не мог, но не посочувствовать другу нельзя. Потому-то я и не смог Лансу отказать, когда он начал проситься съездить в Аркайл.

– И как съездил?

– А вот до сих пор нет. И коня моего, кстати, тоже нет. Ну, ничего, вернется он рано или поздно, я ему…

– Тише! – насторожился и вскинул руку пран Марцель. – Идут к нам.

– Да свои, – пожал плечами Сергио. – Наши часовые не спят. Не та выучка.

– И кто среди ночи… – начал знаменщик, но лейтенант Пьетро прижал палец к губам.

– Тс-с-с… Пран Жерон. И не один. Вино и кости убрать! Камзолы застегнуть! Могут быть наниматели.

Офицеры управились как раз вовремя. Шагнувшего под полог кондотьера встречали Марцель и Сергио, склонившиеся над картой, знаменщик, глубокомысленно читавший толстую книгу, и лейтенант Пьетро, замерший посреди шатра, опираясь на шпагу.

Жерон альт Деррен из Дома Черного Медведя отличался высоким ростом, гордым разворотом плеч и черной повязкой через пустую глазницу. Смешно сказать, не оружие, не пуля, а ветка лишила глаза шестнадцатилетнего юношу, когда он мчался галопом напролом через дремучий лес.

Тогда, тридцать с лишним лет назад, Кевинал терзали междоусобицы. Великие Дома Красного Солнца и Радужного Богомола оспаривали друг у друга право на корону великого герцога. Более слабые Дома вынужденно примыкали к одному из Великих, ибо война никого не оставила в покое. Поначалу дело ограничивалось небольшими стычками между молодыми дворянами – благородно, на шпагах и кинжалах. Позже некоторые праны начали вооружать челядь, особенно после нескольких случаев захвата городских особняков и замков противоборствующей стороной. Дальше – больше. Дома принялись нанимать маленькие армии для защиты своих интересов. От полусотни человек до двух-трех тысяч, у кого на сколько денег хватило. Не стеснялись и наемных убийц подсылать к противникам. Именно так погиб пран Микеле, глава Дома Радужного Богомола. В то время будущий кондотьер с отцом и старшими братьями служил именно этому Дому, согласно вассальной присяге.

Смерть прана Микеле подорвала боевой дух, и в очередном боевом столкновении Дом Радужного Богомола потерпел сокрушительное поражение. Враг опрокинул их дворянскую конницу, смял аркебузиров ударом во фланг. Отчаянным рывком Рота Младших Сыновей, стоявшая в резерве, попыталась не дать врагу развить наступление, но задержала тяжелых рейтаров очень ненадолго. Жерон альт Деррен бежал вместе с остальными. На его глазах четверо товарищей по роте были изрублены в капусту. Юноше оставался нелегкий выбор – погибнуть с ними вместе или удирать. Он предпочел жизнь – кто способен осудить за это шестнадцатилетнего юношу? Неудачно попавшаяся на пути ветка хлестнула поперек лица, и острый сучок угодил в глаз.

С тех пор пран Жерон носил повязку. Но это нисколько не повлияло на его отношения с прекрасным полом. Правильные, благородные черты лица, каштановые волосы, тронутые после сорока серебряной изморозью, остроконечная бородка и навощенные кончики усов сделали из кондотьера записного сердцееда.

Войдя в шатер, он окинул помощников строгим взглядом.

Лейтенант Пьетро церемонно поклонился:

– Капитан…

– Вольно. Расслабляйтесь. Хотя что-то мне подсказывает, не сильно-то вы и напрягались.

– Как можно, капитан! Часовые выставлены, старшие караульные получили строгие указания. Фуража для лошадей хватает, солдаты накормлены. Изучаем диспозицию. – Пьетро кивнул на оставшихся лейтенантов. – Благородный пран Толбо альт Кузанн прорабатывает сочинение знаменитого полководца Ильхама Лоддского. После я его опрошу со всей строгостью по прочитанному.

– Да? – Альт Деррен в два шага поравнялся со знаменщиком. Заглянул в книгу. – Ты гляди… Даже держит не вверх ногами. О чем пишет Ильхам Лоддский?

– В настоящий момент я читаю главу, посвященную сражению при броде в Харадаре. При почти трехкратном численном преимуществе трагерской армии Ильхам Лоддский поставил на правом крыле роту наемников из Кринта, а необученных и слабых духом лоддских ополченцев – в центр и на левый фланг. Дворянская конница находилась в резерве в четверти лиги от брода. Когда роты пикинеров Трагеры переправились через реку и увязли в бою, они смяли нестройные порядки…

– Довольно! – крякнул кондотьер. – Вижу, что читал. А вы, почтенные праны, какую карту изучаете?

– Северных земель Вирулии.

– Да? Это еще зачем?

– Ну, не знаю, – развел руками Пьетро. – Надо же что-то изучать, а то закиснем.

– Полагаю, капитан, Вирулия интересна с точки зрения преодоления водных преград в пограничных фрегезиях, – вмешался лейтенант Марцель. – Любопытно расположение фортов королевской армии и замков, оседлавших ряд перевалов в горах Кольд…

– Довольно, – прервал его пран Жерон. – Убедил.

– Рад стараться.

– Я так и думал. А сейчас можете убирать карты.

– Убирать?

– Да. Убирать карты Вирулии…

– И доставать?..

– Карты Аркайла.

– Капитан?

– Я больше десяти лет как капитан… Сейчас все объясню. – Он повысил голос. – Прошу вас, баронесса!

В шатер вошли трое.

Женщина в шелковом темно-синем плаще с капюшоном, скрывавшем лицо. С нею два прана. Один уже седой, явно старше пятидесяти лет, в черном камзоле, застегнутом под горло, со шпагой на украшенной золотом перевязи. Второй – юнец, лет пятнадцати или шестнадцати, светловолосый с едва-едва пробивающейся бородкой.

Оказавшись под пологом, женщина сбросила капюшон, мгновенно ослепив присутствующих лейтенантов красотой. Сапфирно-синие глаза и черные как смоль косы, уложенные вокруг головы. Толбо вскочил, роняя книгу. Пьетро невольно подкрутил ус, а Марцель и Сергио приосанились.

– Позвольте представить вам баронессу Кларину альт Рутена из Дома Сапфирного Солнца.

Черноволосая красавица величественно кивнула.