Истребитель «Родина» - Евгений Прошкин

– Угум. – Он полоснул себя лезвием по большому пальцу.

– Рассказывали об одном серийном убийце, и я нашла, что вы с ним похожи. Не внешне, а так, некоторыми душевными движениями. Хоть я и не психиатр…

– Ты еще хуже, – рассеянно ответил Андрей, наблюдая, как на салфетку капает кровь. – И что там за убийца? – произнес он с невыразимым облегчением. – Если как я, значит, глубоко порядочный человек?

– Глубоко, – повторила она, отстраняясь. – Глубже некуда. Африканский Дантист… Ой, где ты палец поранить умудрился?

– Дантист?!

Елена увидела у него в руке нож и от удивления села.

– Андрюша… Ты специально порезался?

– Что говорили про Дантиста? – исступленно спросил он. – Что? Что говорили?!

– Ты-ы… точно не в себе. Может, врача вызвать?

Андрей снова посмотрел на палец. Кровь постепенно остановилась, но ранка не исчезла.

– Врача бы тебе, – повторила Елена. – Мозгоправа.

– Я вызову сам, – сказал он, переходя в комнату к большому терминалу.

Канал приемной Департамента Государственной Безопасности был вписан куда-то в конец справочника, ниже ветеринарной службы.

– Здравствуйте, – кивнула в мониторе немолодая женщина с ласковым взглядом.

– У меня важная информация, – заявил Андрей.

– Спасибо, что связались. Я вас слушаю.

– Э-э-э… Да нет, мне нужно начальство.

– Не беспокойтесь, ваша информация не пропадет, я передам ее по адресу.

«Если за каждый тысячный звонок от такого придурка я получала бы медаль, то мне от наград деваться было бы некуда», – прочел Андрей на ее лице.

– Я буду говорить только с майором Канунниковым, – сказал он.

– Сожалею, это невозможно. Оставьте сообщение, и с вами свяжутся.

Андрей пожевал губу.

– Ладно, сделаем так… Но вы точно передадите?

– Безусловно.

– Майору Канунникову. – Он покашлял и уточнил: – Николаю. А то, может, у вас не один Канунников работает…

– Не сомневайтесь, мы разберемся, – доброжелательно сказала дама.

– Николаю Канунникову. Персонально. – Андрей прочистил горло. – Необходимо встретиться. Через три часа… Вы ему быстро передадите?

– Своевременно, – заверила она. – Вы просите о встрече через три часа, то есть в тринадцать ноль-восемь. Я правильно вас поняла?

– Да. Ну давайте округлим: ровно в час.

– Тринадцать ноль-ноль, хорошо. Где?

– В кафе.

Женщина терпеливо поморгала.

– В каком кафе? – спросила она наконец.

– В том самом.

«Майоров Канунниковых будет трое, и все в белых халатах», – ответила она взглядом, но вслух сказала:

– Уточните, будьте добры.

– Он знает, о чем я говорю, – твердо произнес Андрей. – Так и передайте: «то самое кафе». Всё.

– Вы думаете, что офицер догадается? А если нет? Или не вспомнит?

– Если Канунников не вспомнит, то он мне и не нужен.

– Ваше сообщение принято. Вы просите о встрече с майором Канунниковым в тринадцать ноль-ноль в том самом кафе. Все верно?

– Андрей?.. – Елена вошла в комнату и заслонила монитор. – Я тебя совсем не понимаю. Тебя как будто подменили.

– С чего ты взяла?

– Ты все забыл?!

Андрей окаменел.

– Что именно? Что я забыл, и что я… обязан помнить?

– Сегодня воскресенье, мы собирались в кино.

– Ах, это! – обрадовался он. – Только кино, и все?

– Разве мало?

– Отойди пожалуйста от монитора. Я на связи.

Елена покачала головой и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.

– Итак, – сказала женщина, – Майор Канунников, тринадцать ноль-ноль, то самое кафе. Кто оставил сообщение?

– Как будто вы мой номер не видите!

– Номер я вижу, но если вы просите о встрече, вы должны назвать свое имя.

– Андрей. – Он помедлил. – Передайте майору, что его ждет Андрей Волков.

* * *

Кафе на пригорке разрослось, заняло соседние террасы и уже успело обветшать. Одно здесь оставалось неизменным: обзор. Не поворачивая головы, отсюда можно было увидеть центр города и все, что лежало дальше – до самой окраины, где таяли в дымке старые панельные кварталы.

Два небоскреба в районе Сухаревки были давно закончены, левее возводилось еще одно здание – то ли продолжение ансамбля, то ли что-то другое, самостоятельное. Андрей не мог определить даже место стройки. С высокого холма все казалось мелким и досягаемым.

Канунников подошел сзади, навис над столом и несколько секунд молча смотрел Андрею в глаза. Потом сел, деловито запахнул плащ и, не выдержав, широко улыбнулся.

Андрей подвинул ему стакан. Канунников налил себе сока.

– Постарел ты, майор…

– Я уже десять лет не пью. Только я не майор, – сказал Николай.

– Ну небось и не полковник.

– Давно за штатом, – отмахнулся он.

– В отставке?

– Вроде того. Надоело, да и здоровье ни к черту. У меня ведь язва. – Канунников заметил у Андрея на пальце пластырь и снова улыбнулся. – Проверил, да?

– Так, на всякий случай. Значит, ты тоже все помнишь, Коля…

– Не все, а лишь то, что могу. Как и ты, вероятно.

– И вряд ли это только у нас с тобой, – задумчиво произнес Андрей.

– Это у каждого, кому вводили симбионтов.

– Сколько нас?

– Ровно сотня. Могло быть больше, но людям свойственно умирать. Сто человек, которые помнят то, чего в действительности как бы не было, – это тоже не мало.

– В том-то и дело, что «как бы». Ксена говорила про отсутствие обратной зависимости, но сути я не уловил.

– Это забота шаманов-теоретиков, – сказал Николай. – Завтра они тебе все растолкуют. В пределах собственного понимания, конечно.

– Завтра?

Канунников, не ответив, достал из пачки сигарету и сунул ее в рот. Рядом возник официант с зажигалкой, но Николай жестом отослал его обратно. Андрей взял бутылку и, подержав ее в руке, вернул на место. Способность к мгновенному протрезвлению осталась где-то в другой жизни.

– Из этих ста человек ты с кем-нибудь общался? – спросил он.

– Кто тебя интересует?

– Я их не так много и знал-то.

– Про Дантиста ты сам мог видеть.