Нечисть, нежить, нелюдь - Аня Сокол

И увидела валяющегося на кровати Вита, хотя миг назад в комнате никого не было. Вроде бы не было…

Чернокнижник словно нарочно был одет во все черное. Он, заложив руки за голову, вглядывался в лепнину на потолке и хмурился: толстые рожицы откормленных детей не нравились не только мне, но и мужчине.

Я многого ожидала от смерти, в основном ужасов, но чернокнижник как-то не вписывался в планы вечных мучений. Хотя, возможно, речь шла о его мучениях, а не о моих.

Вместе с тем я не сдержала вздоха облегчения. И сама поразилась этому. Я была рада видеть вирийца, и эта тихая радость не имела к дару богов никакого отношения.

— Вит, — позвала я, отступая от двери. — Где мы?

— У меня для тебя плохие новости. — Чернокнижник продолжал смотреть на потолок.

— Как обычно, — пожала я плечами, возвращаясь к окну и стараясь не думать, почему так неистово колотится сердце.

— Ты жива.

— Ага, — ответила, хватаясь за подоконник и вглядываясь в белую пелену за окном. — Помнится, мы уже видели такой плотный туман в мире мертвых. — Я обернулась к вирийцу, готовясь ко всему, даже к тому, что мужчина исчезнет так же внезапно, как появился. Эол знает, какие тут у них порядки. — Когда пойдем пугать людей?

— Зачем?

— Говорят, мертвецам положено. Негоже в первый же день нарушать правила.

— Ты мне не веришь? — Вит настолько удивился, что сел на кровати, я услышала, как зашуршали простыни.

— Нет.

— Айка, мы живы!

Я почувствовала движение за спиной и поняла, что чернокнижник уже стоит сзади.

— Спасибо, что пытаешься придумать красивую сказочку, но…

— Айка… — Он положил мне руки на плечи.

— Знаешь, — перебила его, — с тех пор как я уехала из дома, меня столько раз били по голове, душили, травили, швыряли магией, позволили постоять на эшафоте и даже перерезали горло… — Руки чернокнижника ощутимо напряглись, и я торопливо продолжила: — Каждый раз, открывая глаза, я была уверена, что все кончилось. Что на этот раз все, допрыгалась. И каждый раз Эол отводил последний удар. — Я развернулась. — Не подумай, что я жалуюсь, но… — Прислонилась к подоконнику. — Но не на этот раз. По нам били маги. Лучшие маги Велижа. Они вложили в последнюю атаку все, что было, и даже то, чего у них не было. Били они не по мне. Они рассчитывали ударить Дамира, зеркального мага, а не девчонку, толком не знающую, что она умеет, а что — нет. Били наверняка. — Я развела руками. — Сам видишь, тут никакой Эол не помог бы.

— Хорошо, — легко согласился чернокнижник. — Тогда где мы, по-твоему? В чертогах Эола? У изножья трона Рэга? Я как-то не так представлял себе их владения.

— Я тоже. — Неожиданно захотелось выгнуться и почесать спину о выступающий подоконник. — Но что мы понимаем в божественных замыслах! Они нас даже поженить пытались… — Я снова развела руками, предлагая Виту посмеяться над этой нелепостью.

— Хорошо, — кивнул, продолжая соглашаться со мной, чернокнижник. — Раз мы мертвы, то и стесняться, я полагаю, глупо.

Он схватил меня за руку и рывком притянул к себе. Вышло грубо, но действенно. Я была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться, по крайней мере, в первый момент, когда он наклонил голову и завладел моими губами.

Небрежно и жестко, не считаясь с чужими желаниями.

— Мм… — только и смогла произнести я.

И его торопливый порыв тут же сменился мягкостью. Губы мужчины на миг замерли, а потом шевельнулись, легонько касаясь моих, заставляя их раскрыться.

Поясницу кольнуло, но подоконника рядом не оказалось.

Мужчина коснулся моего языка своим…

В какой-то мере Вит оказался прав: стесняться поздно, да и для всего остального — поздно. И эта странная, нелепая и ужасающая мысль вдруг успокоила меня.

Что было, то было, а в эту минуту… Почему бы и не узнать — каково это, самой целовать красивого мужчину. Опасного, как острый клинок. Ведь два раза убить невозможно.

Целовать потому, что я так хочу, а не потому, что так велели боги. Я забыла про спину, про белую комнату и наш спор. Забыла про то, что мы куда-то движемся, что Вит идет, а я следую за ним. Обхватила мужчину за шею и прижалась, не давая отстраниться, не давая разомкнуть наши губы. Всего миг не думать ни о чем. Один долгий, но такой краткий миг.

Один поцелуй. А потом я смогу думать, смогу вспоминать, как Вит вот этой же рукой перечеркнул мое горло. Это было горько.

Это было сладко. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Вдох за вдохом, прикосновение за прикосновением. Это было как танец, когда один предугадывает движение другого. Наши губы касались друг друга, наши языки сплетались. И в какой-то момент я поняла, что падаю…

Падаю на кровать. Перина подо мной мягко колыхнулась. Губы горели. Вит посмотрел на меня сверху вниз и медленно потянулся к своей рубашке, развязывая шнуровку ворота.

— Это, конечно, не свадьба, но тем не менее… — Вириец стащил рубашку и отбросил в сторону.

Я, как зачарованная, проследила за ее полетом. Наверное, мои глаза размером напоминали чайные блюдца из сервиза какой-нибудь тарийской меис. Вит усмехался, склоняясь надо мной. Все ниже и ниже.

Его кожа была смуглой и гладкой, так и хотелось поднять руку и прикоснуться, чтобы узнать, теплая она или прохладная. Провести подушечками пальцев по мышцам, чтобы почувствовать их твердость.

Я уже подняла ладонь, когда вдруг осознала, что урчу от удовольствия, обвивая хвостом руку мужчины.

Моя кошка? Почему-то я была уверена, что после смерти все эти демоновы штучки с внутренним зверем исчезнут. Но сейчас как никогда остро ощущалось ее присутствие и что-то еще…

— Вит. — Я уперлась ладонью мужчине в грудь, он едва заметно вздрогнул. — Мы живы?

Он не ответил, его рука легла на мое плечо, потом поднялась выше, пальцы замерли у ключицы, там, где заканчивалась ткань рубашки и начиналась кожа.

Мои руки скользнули чернокнижнику на плечи, коснулись спины, ощущая неровности, тонкие бугры шрамов. У меня снова зачесалась поясница. Я вспомнила, как Вит смотрел в мою сторону там, у источника. Смотрел, пока нечисть раздирала ему спину.

— Пожалуйста, остановись, — попросила я и удивилась, как тонко звучит мой голос. Тонко и жалобно. — Твоя спина!

Я думала, мужчина не послушает, коснется шеи, а потом… Представить это «потом» во всех красках не получилось.

Но чернокнижник замер, затем скатился с меня на кровать. Кошка разочарованно фыркнула, а я очень постаралась, чтобы это разочарование не отразилось на моем лице.

— Твоя спина, — повторила я.

— При мне, слава Рэгу. — Голос мужчины был полон иронии. — Значит, теперь ты готова обсудить, почему мы живы?