Враг империи - Диана Удовиченко

Я молчал. А что тут скажешь? Этого и следовало ожидать. Но все еще собирался заняться собственными делами. В частности, как можно скорее спрятать дядю Ге. Правда, не знал еще, как это сделать. Наверняка ведь в нашем доме до сих пор находиртся засада.

– Вы не сможете спрятаться от храмовников, – лорд Глейнор будто читал мои мысли. – Вы представляете слишком большую опасность для Падерика и Вериллия. И они не успокоятся, пока не найдут вас.

– Так что, Рик, вы согласны нам помочь? – Вадиус отбросил титул. Да его уже и не было. Побыл немного бароном, хватит. Пора снова становиться тем, кем я и являюсь – бастардом. – Подумайте, что лучше: всю жизнь скрываться, каждое утро просыпаться в страхе, что вас найдут, или попытаться изменить существующее положение вещей?

– В случае успеха ваши заслуги не будут забыты. Мы вернем вам честное имя, титул и поместье, – пообещал герцог.

– Спасибо, меня уже один раз наградили, – пробормотал я.

Теперь начали одолевать сомнения. В самом деле, власть Падерика и Вериллия, как зараза, будет распространяться по всему Галатону. И где от нее прятаться? Без поддержки нам с парнями долго в городе не продержаться. Впрочем, можно отправиться в другую страну. Восточный эмират, к примеру. Чем не выход? Там тепло… и темная магия не запрещена. Буду варить на продажу зелья, это у меня отлично получается… Или наймусь в эмиратскую армию магом. Хорошая карьера. А дядя Ге наконец сможет применить свои знания без оглядки на закон. И до самой смерти мы будем жить на чужбине, говорить на другом языке и никогда не увидим родной Виндор…

Копыл чутко уловил перемены в моем настроении:

– Присоединяйтесь к нам, молодые люди! Будущее империи за нами.

– Не знаю, что могу для вас сделать, – честно ответил я.

– Я уже говорил об этом. Вы великий маг.

– Слухи о моем величии сильно преувеличены, – невольно скаламбурил я.

Мои друзья хранили молчание, только мастер Триммлер неодобрительно крякнул. Тогда из—за стола рывком поднялся моряк:

– Меня зовут Валид Дейн. Моя жена… Марита… она умерла. Ее убили храмовники. Она была очень красивой, моя Марита. И ее оговорили, обвинили в использовании приворота и запрещенных зелий. Суд Луга всеблагого приговорил ее к плетям и наказанию у позорного столба. Она не вынесла этого, и у нее сделалась горячка. Через три дня ее не стало. Меня с двумя маленькими сыновьями изгнали из Виндора. Но я отвез детей к сестре и вернулся. И не успокоюсь, пока не отомщу за смерть своей жены!

Голос Валида прерывался, глаза горели ненавистью.

– Ты сам был там, Рик. Стоял на помосте. Ты знаешь, что это такое. Неужели допустишь, чтобы продолжали гибнуть люди? Скажи честно: тебе все равно? Если да, то иди! Спасай свою шкуру!

В словах моряка было столько искреннего чувства, что я невольно проникся его горем.

– Моя сестра сошла с ума от пыток, которым ее подвергли в Счастливом местечке, – заговорил один из ремесленников. – А она всего—то собирала лекарственные травы.

– А мой отец и этого не делал, – горько усмехнулся второй. – Кто—то донес, что он обращался к темному магу за амулетом на удачу. К нам пришли с обыском. Отец не хотел пускать храмовников, и его убили на месте.

– Храмовники увели моего единственного сына, – глухо произнес торговец. – Он закончил бакалавриат с отличием, и мы с женой очень гордились им. Но он интересовался наукой, наш мальчик. Теперь он приговорен к десяти годам в Счастливом местечке. И мы даже не знаем, жив ли он.

– Мы ожидали, что Падерик сразу начнет уничтожать темных магов, – сказал Копыл. – Но он поступил иначе. Сначала организовал травлю простых людей. И сумел запугать народ. Когда же храмовники перешли к арестам и казням настоящих волшебников, население Виндора вздохнуло с облегчением. Люди уже не возмущались, они были рады, что их оставили в покое.

– Но и теперь храмовники время от времени хватают кого—нибудь из ремесленного, торгового или портового квартала, – мрачно вставил Дейн. – Для острастки. Чтобы не забывали.

Я не знал, что им сказать. Я чувствовал их боль. Во мне поднималась волна злобы. Только теперь я вспомнил, как ненавижу Вериллия. И ни стремление к спокойствию, ни желание остаться в стороне не могли затмить это могучее чувство. Судя по оскалу Лютого, его одолевали такие же мысли. А взгляд на его покрытое ранами лицо всколыхнул во мне новый приступ злобы. О Дрианне я ничего сказать не мог, он оставался хмуро—равнодушным.

– Так вы согласны? – снова спросил лорд Глейнор.

– Мне надо подумать, – ответил я.

– Это законное желание, – сказал герцог, поднимаясь. – Вот вам еще пища для размышления. Вчера был арестован ваш опекун, мастер Генериус. Его обвиняют в занятиях демонологией и некромантией. Думаю, не нужно упоминать, что настоящей причиной ареста было не это. Кстати, если вам интересна судьба вашего бывшего дворецкого Сэма Блитта и его семьи, то они тоже находятся в Счастливом местечке. Вот список арестованных, – он протянул мне свиток. – А это вам, граф Летакс, – Дрианн получил такую же бумагу. Развернул ее и изменился в лице.

Дядя Ге, Сэм, Тина, их дети… Мельда… ее мясник… они взяли всех, кто так или иначе был знаком со мной. Ал—боцман, друг детства, с которым мы вместе когда—то лазали под пирсами. Капитан Джо Сольвиг, который доставлял нам с дядей контрабандный товар… Соседи, приятели… Я аккуратно сложил бумагу и сунул ее в карман.

– Мои родители. И сестра, – коротко произнес Дрианн.

Я кивнул. Все повторяется. Оказывается, у нас снова нет выбора. Возможно, его нет никогда? Что ж… Оставалось лишь кое—что уточнить. Это слишком серьезный шаг, чтобы я решался на него, руководствуясь одними гневом и болью. Нужно убедиться в том, что все эти люди откровенны с нами и не пытаются использовать нас в каких—то тайных целях.

– Прошу меня простить, если причиню вам неудобства.

– Мы в вас не ошиблись, – визгливо засмеялся фантом Копыла. – Способный юноша!

Я сосредоточился и вышел в астрал. Начнем с Дейна. Моряк вздрогнул, когда я прикоснулся к его сознанию. Честность, смелость… вспыльчивость, некоторая излишняя прямолинейность, неумение хитрить… простой человек. А вот чувства: злоба, ненависть, глубоко запрятанная, но от этого не менее мучительная боль, жажда мести, готовность к смерти, страх… страх за детей. Уверенность в том, что поступает правильно. Что он знает? Об аресте моих близких ему известно только с чужих слов. Нет, этот парень не врет. Но и не обладает достаточной информацией. Я перешел к ремесленникам. Примерно тот же набор качеств, что и у Валида. Приблизительно те же чувства. И знают ровно столько же. Торговец отличался некоторой долей лукавства и жуликоватости. Но это распространялось только в пределах его лавки. Привык обдумывать свои поступки, к участию в сопротивлении пришел не только из—за личной мести. Уверен, что если ничего не предпринимать, привычный мир будет разрушен. Неплохой стратег, умен, хитер. Но здесь он не лжет. Он действительно готов к борьбе. Сведений о тех списках, что нам вручили, у него не было. Я двинулся к магам, которые с недоверчивым подозрением разглядывали мое неподвижное тело. Грациус поднял руку, готовясь сотворить защитное заклинание.