Королевские клетки - Илья Ганин

— Ты каво привел?! — встретила его жена, но увидев шляпу сникла и забормотала что-то про травки, Альдоная и еще какую-то неинформативную ерунду.

— Воды мне теплой дай. И место освободи. Давай-ка ее посадим. — кивнула она Рагне.

Рагна, ухнув, сумела-таки посадить охнувшую бабу как надо. Здоровая, сильная, очень тяжелая крестьянка тоненько подвывала от боли и страха. Лиля промыла мыльной водой пах, тщательно протерла, сполоснула руки и начала осмотр. Увиденное ее не порадовало. Прослушивание пульса плода — не порадовало еще больше. Дела обстояли плохо. Еще не совсем, но уже почти.

— Так. — Лиля развернулась к отцу и матери. В углу обнаружилась местная повитуха — теперь Лиле уже было понятно, что это на ней напялено. — Врать не буду, дела плохие. Я не колдунья, не святая, чудес не совершаю. Кое-что сделать можно, но очень велики шансы, что мать мы потеряем. Слушаешь меня, мать?

— У-у-у!!

— Что могу: могу попробовать вызвать роды. Ты пробовать почему не стала? — обратилась она к коллеге.

Ответ был ожидаемым:

— Дык ведь а как жа?! Все в воле Альдоная!!!

— Все в его воле — а ты, значит, в его волю не входишь? Интересно рассудила. Я так понимаю, ты просто не умеешь. Значит, могу пробовать. Если не выйдет… Тогда, помоги нам Альдонай, буду чревосечение делать. Не ори! — рявкнула она разом и матери и дочери. — Живут с этим, дырок лишних не будет. Но дело непростое. Риск большой. Зачем говорю — чтобы потом не говорили, что я погубила. Могу не стараться.

— Ы-ыыыы!!! — завыла мать.

— Цыть, корова! — рявкнул мужик. — Делай, госпожа. Я за усё в ответе. Коли что — я и в петлю пойду, за никаким мне тогда того-этого и жизня. Делай. А ты молчи! — рявкнул он еще раз жене. — Толку-то с тебя и было — одна дочка!

— Батя, боюся я!!!

— Не боись, доча! Все в руке Его. Не оставит Он нас…

— Так. Все нервные — идите отсюда. — Лиля раскрыла саквояж и начала доставать инструменты. Рагна и Гудне без напоминаний стрясли с хозяев ветошь, поставили греться воду — богатый мужик, два котла нашлось — кого-то послали за свечами.

Пока они бегали, Лиля в уме прикидывала планы, вешала какую-то успокоительную лапшу на уши пациентке — даже и не узнала как ее звать-то — и молилась. Всем богам сразу, чтобы не пришлось действительно кесарить.

— Тебя как звать-то?

— Нута… — всхлипнула женщина.

— Горохова, значит.

— П-п-п-очему?!

— А горох такой есть. Крупный. Зовется — "нут". Только в этих-то местах для него холодновато, конечно. Так что, Нута, рожать будем? Или еще погодим?

— Как скажете… госпожа.

Вознеся какую-то смешаную молитву Альдонаю и Христу, Лиля проколола плодный пузырь.

Дальнейшее смешалось для нее в душный, тяжкий, выматывающий ад. Крик, боль, занудное молитвенное нытье "коллеги". Растянулось все почти до утра. Слава всем богам, обошлось без кесарева сечения, но пришлось делать разрез. Лилиан, конечно, сделала его с уверенным видом — но читать и видеть со стороны одно, а резать без страховки совсем другое.

Даже положив на грудь охающей Нуты огромного младенца, басовито "мукнувшего" после шлепка, даже ушив разрез — Лиля не смогла избавиться от ощущения давящей, отупляющей усталости.

— Госпожа, — осторожно взяла ее за плечи Гудне. — Ты уже минут пять стоишь просто так. Пойдем, Рагна закончит.

— Да. — постаралась выдохнуть Лиля. — Да. Пойдем. Рагна, ты за пульсом следи. И скажи им, что никакой большой нагрузки минимум десятинку, и…

— Пойдем, госпожа. Она скажет.

На улице уже давно рассвело, дождь кончился и в весьма прохладном воздухе почти висели капли, так было влажно. Холодная тряпка тумана, прошедшаяся по лицу, немного прояснила Лиле сознание.

— И хвать она этой своею когтей-то!!! — "конкурентка", собрав благодарных слушательниц у колодца, заливала им уши… Лиля, порывшись в саквояже, нашла что собиралась, решительно сунула Гудне сам чемодан, бесцеремонно распихивая баб, протолкалась к выступающей сбоку. Та и не заметила, пока Лилиан не ухватила ее за ухо зажимом

— Ай-й-й!!!

— Значит, — звучно сказала Лилиан приподняв ее за ухо, — Кузнец-ювелир Хельке Лейтц, из лучшей стали сделал по моему заказу этот вот зажим. Применяется он…

— Ой-й-й!! Душегубка, больно-то как!!!

— ПРИМЕНЯЕТСЯ, говорю, чтобы зажимать крупные сосуды, во избежание кровопотери. Освятил их и оставил знак Альдоная на них альдон Роман, лично. Чтобы, значит, в руках моих они не скользили, чтобы кровью мои пациенты пол не заливали, чтобы жили на белом свете ДОЛГО.

Лиля разжала зажим и дурища-повитуха рухнула на колени.

— А после того кузнец-оружейник первого ряда Нийт закалил этот зажим с должной молитвой, дабы укрепить его, как укрепляют звонкую сталь. Подмастерью не доверил. Все желающие могут поискать Мальдонаино клеймо на этой дуре. Коли найдете — будет хоть какое-то объяснение, почему ей проще было роженицу уморить, чем признать, что она не понимает что делать. Мое же мнение — клейма нету, дури вполне хватает. Все, я иду спать. Кто придет беса или еще чего выгонять из меня до вечера — пусть пеняет на себя.

Староста, подходивший с другого конца деревни, плюнул с досады себе под ноги. Вот ведь! Одна помолчать денек не могла, другая — обойтись без представления на всю деревню… Где повитуху таперича искать будем, а?! Дура, но была — а теперь что? кто к ней пойдет?! Одно слово — бабы!!!

На следующий день они собирались выезжать, когда к ним снова пришел отец Нуты. На этот раз за ним упрямо топал… н-да, рядом с этим дубом, обросшим черной бородой, одетым во что-то вроде армяка, он даже не казался большим.

— Вот, значит, того этого, ночью пришел…

— Я, это… значит… вот.

Мужик полез куда-то глубоко в армяк, достал чистую тряпицу, развернул и достал ажно целую корону. Лиля как-то подсчитала, что корону она зарабатывала за 10 минут. Если считать еду и сон.

— Работник твой бывший, что-ли? — спросила Лилиан, уже немножко представлявшая себе местную жизнь, глядя на не очень-то довольное лицо тестя.

— Работник… — тяжело вздохнул мужик. До сих пор, очевидно, не очень одобрявший зятя.

— Оставь себе. Лучше ткани какой-нибудь кусок найди, если есть.

Они пришли еще раз через час, принес действительно какой-то кусок ткани. Лиля, которой как раз Лейф подставил руки чтобы сесть в седло, кивнула ему и выехала.

— А это кто-ж такая? — спросил все-таки любопытный староста. — Никак, столичная повитуха, знатных дам, значит, пользует?

— Подымай выше, мужик — вполголоса сказал ему один из людей Антрела. — Графиня Иртон. Свечку Альдонаю поставь, так твое дочке свезло.