Темный эфир - Анна Терешкова

— Это все так необходимо? — Шивьен все так же стоял у окна. — Хотя нет. Спрошу по-другому. Это что к демонам было?

Элай прошел к письменному столу, устало рухнул в кресло, растер лицо ладонями и откинувшись на спинку, остервенело пробормотал:

— Из головы вылетело как конверт в первую попавшуюся книгу сунул.

— Просветить в ситуацию своего трэго желанием не горишь?

Эларонис не горел, но был вынужден дать хоть какие-то объяснения.

— Что в письме?

— Ничего важного для тебя, — бесцветно ответил Элай, постукивая пальцами по поверхности стола из таинской древесины: — Но для нее… — дракон выдержал паузу и с горечью продолжил: — Скорее всего оно разобьет ей сердце.

— И не желая этого ты повел себя как последний мерзавец? Не знаю, что ты сказал Вилиас, но выглядела она так, словно ты ей кинжал в грудь вонзил.

И тот взгляд ему не забыть никогда. Дракон готов был выть от отчаяния.

— Письмо возвращать не собираешься?

— Оттяну этот момент на сколько будет возможным.

— Ты уверен, что твой интерес к этой ведьмочке ограничивается лишь тем, что случилось в горном лесу?

От взгляда Элая любое бы умертвие впопыхах себя закопало. Но Шивьен не дрогнул.

— Кто знает.

— А ты не устаешь создавать мне проблемы, — убито выдохнул маг.

Оттолкнулся от подоконника и встав напротив Элая, оперся руками о стол.

— После твоего представления симпатия Арэи к тебе несомненно поубавилась. Лучше бы все оставить как есть. У тебя сейчас нет времени заводить романы, Эларонис. Не забывай с чем тебе придется столкнуться.

— Одна ведьмочка посоветовала послать в Бездну неугодное мне будущее, — улыбнулся дракон.

— Ты рассказал Арэи…

— Спятил? — одернул Элай мага. — Но тебе кое-что нужно знать.

Шивьен напрягся, интуиция подсказывала, что он бы предпочел этого не слышать и оказался прав.

— Я, наконец, смог рассмотреть лицо той, кто стоял рядом со мной на руинах империй Света и Тьмы.

— Хочешь сказать?!..

— Это была Арэя Вилиас.

Шивьен потрясенно замер, все еще не веря услышанному, в то время как на губах Элая играла горькая усмешка.

***

— Господин! Мой господи-и-ин! — жалобно провыл взобравшийся на утес горного хребта зомби.

Единственное, что выдавало в гоблине, облаченном в черную мантию, принадлежность к мертвым — это впалые фосфорические глаза. Орха вырвали из-за грани сразу же после смерти. Могущественное заклинание позволило гоблину сохранить практически живой облик, а главное сознание.

— Господин!

Молодой некромант, отбросив глубокий капюшон, устремил внимательный взгляд темно-синих, почти черных глаз на пригород Райхола, что разросся у высоких гор на границе между империями Света и Тьмы.

— Лэр Торсвар, зачем нам на границу? Давайте вернемся! Вашему брату это не понравится! — ударился в панику гоблин. — А вам ли не знать, что у старшего Торсвара голова маленько ку-ку. Он же с нас шкуры спустит! Нет, я понимаю, воспитание процесс индивидуальный и тяжкий. Но вот мой батюшка…

— И на кой я поднял умертвие с голосовыми связками? — замогильным голосом прошипел некромант, перебив поток лепета Орха.

— А как же бы вы тогда обсуждали свои коварные планы с немым? Жестами? — показательно озадачился зомби.

— Я не обсуждаю с тобой свои планы, — скривился Танаир. — Ты выяснил то, о чем я просил?

Гоблин активно начал выдавать пантомиму на тему вопроса, которую молодой Торсвар спиной увидеть не мог.

— Оглох? — нетерпеливо вопросил некромант, обернувшись.

Умертвие снова активно замахало конечностями.

— Ты что делаешь?

— Вы же просили молчаливого прислужника. Не нравится? — ехидно ухмыльнулся Орх.

— Хочешь, чтобы я тебя упокоил и поднял через пару месяцев? — прорычал Танаир, нависнув над умертвием.

Орх нахмурился, отступил, отрицательно качая головой.

— То-то же.

— Господин, вам знакомо слово «Извини»?

— Нет. Сам придумал? — невозмутимо ответил некромант.

Зомби с импровизировал тяжелый вздох и развел руками. Спорить с молодым господином себе дороже. Не то не поскупится же и выполнит угрозу.

— Один из главных источников проходит где-то здесь в горах, — ответил гоблин на ранее заданный вопрос хозяина.

Танаир снова вгляделся в пригород, вскинул голову и со зловещей улыбкой произнес:

— Пора окрасить в алый небеса империй.

Конец первого тома.