Возвышение Хоруса - Дэн Абнетт

– Конфликт с кинебрахами был нашим первым крупным опытом в войнах с чужаками, – объяснил Диат Шенн.

Он вместе с другими посланниками сидел в приемном зале Воителя. При встрече присутствовали морнивальцы и метурги. Последние, выстроившись вдоль стен, негромко аккомпанировали переговорам.

– Этот случай нас многому научил. Мы осознали свое место в космосе, поняли важность взаимопонимания, сопереживания и сочувствия. Сразу же после первых контактов стало развиваться искусство арий как превосходный инструмент общения с представителями нечеловеческих рас. Война заставила нас понять, что самая наша человечность или, по крайней мере, наша глубокая зависимость от человеческих свойств, например языка, могла стать препятствием к. полноценным отношениям с другими народами.

– Вне зависимости от совершенства средств общения, аброкарий, – заговорил Абаддон, – иногда простого знакомства бывает недостаточно. По своему опыту мы знаем, что большинство ксеносов враждебны по самой своей природе. Знакомство и переговоры в этих случаях ни к чему не приведут.

Первый капитан, как и остальные присутствующие, чувствовал себя неловко. В зал аудиенций была допущена целая делегация со стороны интерексов, и в дальнем конце присутствовали несколько кинебрахов. Это были коренастые, обезьяноподобные существа, с настолько глубоко посаженными глазами, что под нависшими надбровными дугами они казались мерцавшими в тени искорками. Их тела имели синевато-черный оттенок и были изрезаны глубокими складками, а длинный рыжеватый мех, обрамлявший основание массивных угловатых черепов, своей плотностью напоминал перья. Рот и нос объединились в единый орган, представлявший собой треугольную щель на конце выступающей, наподобие хобота, челюсти. Приоткрываясь, эта щель являла глазу влажную и розовую плоть, издавала фыркающие звуки или обнажала гребенку мелких острых зубов, как в клюве дельфина. И еще от этих существ исходил довольно сильный запах, который нельзя было бы назвать неприятным, если бы он не был таким всецело и абсолютно нечеловеческим.

– К такому выводу мы тоже пришли, – согласился Шенн, – хотя подобные случаи встречали не так часто, как вы. Иногда мы обнаруживали существ, которые не проявляли стремления к какому бы то ни было общению и приближались только с грабительскими или агрессивными намерениями. В таких случаях без конфликтов не обойтись. Подобный эпизод мы пережили при встрече с… Напомните, пожалуйста, как вы их назвали?

– Мегарахниды, – улыбнулся Хорус.

Шенн кивнул и тоже улыбнулся.

– Теперь я понимаю, как образовалось это слово от старых корней. Мегарахниды обладали отработанной организацией, но совершенно не проявляли сознания в нашем понимании этого слова. Они существовали только ради репродукции и возделывания территории. Когда мы их обнаружили, они занимали восемь систем вдоль Шартиельской границы провинций интерексов и угрожали захватом и опустошением двум нашим населенным мирам. Мы вступили в войну, защищая собственные интересы. В конце концов, мы одержали победу, но успеха в переговорах так и не достигли. Всех оставшихся в живых мегарахнидов мы взяли в плен и переместили на Уризарх. К тому же мы лишили их возможности развивать технологии межзвездных перелетов. Уризарх стал резервацией, где они могли существовать, не представляя угрозы для нас или кого-нибудь еще. В качестве предупреждения мы выставили вокруг этого мира множество автономных маяков.

– А вы не задумывались о возможности их истребления? – спросил Малогарст.

Шенн покачал головой.

– Кто дал нам право решать, какие нации следует искоренить? В большинстве случаев есть возможность прийти к соглашению. Мегарахниды стали редким исключением, и единственным гуманным решением оказалась изоляция.

– Описываемый вами метод производит весьма сильное впечатление, – поспешно сказал Хорус, видя, что Абаддон снова готов возразить. – А теперь, аброкарий, как мне кажется, настало время извиниться. Мы не поняли ваших методов и целей на Уризархе. Мы вторглись в вашу резервацию. За это нарушение Империум приносит свои извинения.