Склонный к Силе - Вадим Крабов

Наконец-то Викария нашла беглого раба. Это оказалось довольно просто.

Новый стандор написала письмо в Эндогорский орден Родящих с просьбой о содействии в поисках беглых разведчиков, намекнув, что главное подозрение в соучастии лежит на их Тирском филиале. За содействие в побеге, а возможно, и за кражу чужой собственности светят большие неприятности.

«Ареопаг прислушается к мнению Месхитинского ордена, не так ли, сестра стандор?» – такой многозначительной припиской закончила письмо и через секретаря вызвала Веронию, ту самую среднюю жрицу, которая опростоволосилась в Эолгуле.

Она прибыла через четверть.

«Приятно быть стандором, – подумала Викария. – Вызвала бы я ее, будучи приором – день бы из своей дыры добиралась. Спасибо, Пресветлая!»

Веронию засунули наблюдателем в далекое Сикионское пятно, с глаз долой. Она еще радовалась, что не в захолустный храм в селение, состоящее из одного дома.

Получив через амулет астральной связи приказ стандора, сестры быстро разыскали Веронию, организовали круг Силы и отправили «тропой» в один переход.

– Ты отбываешь в Эолгул, сестра. Задача – найти следы трех пропавших разведчиков. Землю рой, но найди! Исправь собственное разгильдяйство, – Викария хотела сказать резче, но вовремя вспомнила, что уже не «солдафонка».

– Но… сестра стандор, местные жрицы…

– Будут тебе помогать, – перебила Викария. – Я написала письмо их стандору, тебя встретят как свою Верховную.

Ее на самом деле приняли с большим почтением. Тирендор местного филиала выполняла просьбы Веронии, как приказы, и первым делом поклялась в непричастности к тому происшествию ее подчиненных.

Всем жрицам раздали портреты беглецов, нарисованные с мыслеобраза. Смелая гостья разрешила посмотреть в своей памяти. Но и художник не наглела. Запомнила представленные лица – и назад. А могла бы подсмотреть еще многое, но уж больно вокруг Веронии, всего лишь средней жрицы, сама тирендор – срединная жрица увивалась, и Аркадию, жрицу-художника предупредила: «Не лезь, себе дороже».

Разведчиков нашли быстро, всего через три дня. Не иначе, сама Пресветлая поспособствовала. Все трое под собственными именами (вот это наглость!) служили в закрытой загородной воинской части. Воины любили в нечастые увольнительные посидеть в таверне, дорога в которую как раз шла мимо храма Лоос. На этой не зарастающей тропе их и высмотрела настоятельница.

Хвала Пресветлой, в селении жили земледельцы, и они с уважением относились к «полезной в хозяйстве» жрице. Окольными вопросами (было приказано не афишировать интерес) выяснила имена «трех молодых-симпатичных, явно не тиренцев». Узнала, откуда они взялись.

«Да что ты говоришь, от самого князя! Вот это да, в «Закатном ветерке» жили! Неужели они богачи? Ах, секретность. Не говори, милочка, эти военные такие зануды, не подступись к ним. Думают, мы сами должны к их ногам падать только за то, что у них есть меч! А ведь еще неизвестно какой…» – Жрица весело смеялась вместе с двумя девицами, пришедшими на лечение легкого женского недуга.

– …таким образом, сестра, если прикажешь их схватить и доставить в орден, я выполню этот приказ! – докладывала Верония по амулету астральной связи. Помня предыдущую должность стандора, она старалась говорить четко, по-военному. – Но я обязана предупредить: крупные неприятности Тирскому филиалу обеспечены. Новый князь не терпит Родящих сильнее, чем предыдущий.

Викария думала недолго:

– Оставь их, Тартар сам с ними разберется. Меня больше интересует другой человек… – чуть помедлила, вспоминая, не запрещала ли Верховная прямо говорить о беглом рабе. Не запрещала, но поверит ли Верония? Сама стандор верила через силу, буквально заставила себя. – Задача – проверить все их связи, с кем контактировали, с кем спали. Вот что… в докладе прозвучала богатая вилла, где они жили, проверить в первую очередь!

– Слушаюсь, сестра! – отрапортовала, как в армии. – А как имя «человека»?

– Когда найдешь – узнаешь, – загадочно ответила Викария и прервала связь.

Она вдруг вспомнила из отчета по «личному рабу Верховной», что «провожала» пятерку баранов именно эта «любящая» жрица, Верония. «Ты ведешь нас, Пресветлая, это несомненно!» – посчитала такое совпадение далеко не случайным.

Вообще-то слухов о той вилле и их обитателях ходило предостаточно, но каждый новый слух противоречил предыдущему. Нужны были «сведения изнутри».

Одна жрица быстро вспомнила, что примерно полгода назад к ней обращалась служанка из «Закатного ветерка». Хотела забеременеть от хозяина – не получалось. По местным меркам, такая открытость – случай неординарный: «добропорядочные» обыватели узнают – не отмоешься. Сильно хотела та девица вылезти из нищеты.

На этом и сыграли. Обычным посыльным вызвали в храм, якобы затем, чтобы «вернуть деньги за плохую работу и материально компенсировать извинения». Сирилгин прибежала чуть ли не вслед за посыльным.

Ей не пришлось ломать блокировку памяти или использовать Знак «правдивости». Ее встретила Верония и буквально утопила в любви, понимании и женском сочувствии к ее нелегкой доле отвергнутой любовницы. Секретарь еле успевала записывать слезные откровения служанки о себе самой и, главное, о любовнике – хозяине виллы. Троих друзей, «бывших сослуживцев господина Руса», упомянула лишь вскользь, когда рассказывала об их внезапном появлении.

– Утром увидела их во дворе. Ничего так, все симпатичные, но без лепты в кармане. На что они мне тогда сдались?

«Чик – тот самый раб Верховной?! – поражалась Верония. – Но как так? Рабство необратимо, как само посвящение…» – и прикусила язык, вспомнив потерю посвящения Томилой. Упрямые факты и точный словесный портрет сходились именно на рабе.

«Но там было Правосудие, а Чик… Он кто? – старательно вспоминала его образ и не находила ничего необычного, кроме разве что уважительного отношения к нему других рекрутов, не как к рабу, – правильно сказала Викария, найду – узнаю. Но это… невозможно! А склонность к Силе Геи?! Прости за сомнения, Пресветлая».

Сейчас Чик, совершив очередной подвиг – выгнав с виллы разбойников, погуляв на свадьбе друга и своей бывшей любовницы, снова отправился по коммерческим делам, по слухам, в Этрусию. А в первый раз уходил с самым настоящим этруском.