Дорога висельников - Наталья Резанова

Они отправились рыться на пожарище. Лучше бы они этого не делали. Можно было все как есть оставить, а так пришлось новые могилы копать. Не звери ведь – людей без погребения бросать.

Пандольф повторил:

– Не нравится мне это.

Душа у Пандольфа была не то чтоб нежная и чувствительная. И в жизни он всякого повидал. По империи, как на Юге, так и на Севере – прокатывались войны и мятежи, оставляя за собой огонь, кровь, невинные жертвы. Тому Пандольф не раз был свидетелем, а порой и участником. Но все это было за пределами Открытых Земель. Нет, и в Открытых Землях жизнь отнюдь не являла собою тишь и благодать. Здесь постоянно кто-то с кем-то дрался, чему Дорога Висельников и лично Пандольф немало поспособствовали. Но – стараниями той же Дороги все держались определенных правил, не было здесь зверств и душегубств, присущих цивилизованным провинциям империи. Последний раз Пандольф видел нечто подобное в Карнионе, когда имперские войска подавляли восставших ткачей. Но там жгли и резали солдаты, а здесь, наоборот, – бунтовщики.

Воллер велел покончить с ними. И это было правильно.

И все равно было от этого как-то не по себе.

– И что теперь? – гнусавый голос Айдена неприятно отдавался в ушах. – Парни устали, всем жрать охота, а теперь вот еще и это. Во что ты нас втравил, Пан?

– Никто тебя силком не гнал. И тебя, и всю банду твою. Сами хотели посчитаться с живорезами. Не удержать было.

– И что с того? Мы драться шли, а не могилы копать, да еще с пустым брюхом! Не было такого уговора!

– Струсил? Ищешь, как свалить отсюда? Только учти: в Карниону вам всем путь заказан, а в Эрд вы сейчас не доберетесь. Разве что по старой дороге…

Айден сплюнул через левое плечо и сделал знак от дурного глаза. Относительно старой дороги он был так же суеверен, как все жители Открытых Земель.

– Мы драться не отказываемся. Только и ты от ответа не увиливай! Тебя спросили: что делать? Куда теперь?

Пандольф вздохнул. Готового ответа у него не было. В который раз он пожалел, что рядом нет Воллера или Сигварда, чтобы переложить решение на них. Впервые в жизни он был близок к тому, чтобы спросить совета у Кружевницы. Но Кружевница, с тех пор как они покинули дом у реки, кажется, вообще не произнесла ни слова. До недавнего времени это Пандольфа даже радовало. Теперь начинало тревожить.

Он поискал ее взглядом и увидел среди развалин. Бродившие там ватажники успели перемазаться в саже и были чумазы, как Сайль после затяжной работы в мастерской. Она ничего не делала, просто стояла и смотрела куда-то в сторону. Хлопья копоти с развалин, потревоженных пришельцами, носились по ветру, кружились в воздухе, словно черный снег, и падали ей на голову и плечи. Она не отмахивалась. Да и зачем ей? Рожу и отмыть можно, а одежа ее не такова, чтоб бояться ее испачкать, – большинство парней Айдена гляделись рядом с Кружевницей просто щеголями. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

Пандольф отвернулся от Сайль. Надо было отвечать на вопрос Айдена. Надо было решать, что делать.

– Наши беглые могут оказаться такими придурками, что ломанутся в города, – размышлял он вслух. – Только был я в Монзуриане, а Ингоз в Галвине, и видели мы, что там творится. Укрепились сейчас города, ощетинились. Не взять их… разве что все рудники в Открытых Землях поднимутся. И то… – В родном для Пандольфа Эрде все мятежи достигали какого-либо успеха, когда поднимались крестьяне. В Открытых Землях крестьян было мало, и восставать они не собирались. И при нынешнем раскладе были бы против бунтовщиков, а не за них. А где найдутся люди, которые будут за бунтовщиков? – На рудники они пойдут, не иначе.

– Они же сбежали оттуда, какого хрена им обратно переться?

– Не туда, откуда сбежали. На другие. Там, где можно каторжников поднять и пограбить.

– Пограбить? – Слово прозвучало для Айдена заманчиво. – Может, оно и так.

– Какой рудник отсюда ближе всего?

– Траудета.

– Вернее всего, туда они и двинулись. И если мы хотим догнать их, нужно двигаться туда же.

– Да мы еще их обгоним, язви их в печенку! Не знаю, кто у них там за главного, но вряд ли эта сволочь знает предгорья лучше меня! Проведу такой тропой, что им сроду не догадаться!

Пандольф знал за Айденом склонность прихвастнуть – вероятно, это склонность всех людей подобного толка, но спорить не стал. Главное, с направлением определились. А там как Бог пошлет. Он снова взглянул на Кружевницу. Она была на прежнем месте, и теперь Пандольф, кажется, догадывался, куда она смотрит столь пристально.

В сторону братской могилы, куда закопали погибших жителей поселка.

Ничто никогда не идет так, как было задумано. Эбль был достаточно опытен, чтоб в этом убедиться. Поначалу все пошло по плану. Удалось отвязаться от этих тримейнцев, которые – каждый по-своему – считали, что могут ему указывать. А уж как хорошо-то было сбросить с загривка такую обузу, как крошка Маджи! Великий адмирал навязал ее Эблю, полагая, что она способна втереться в доверие к Роуэну, если понадобится – соблазнить его, а в крайнем случае – отравить. Что ж, на такое женщины годятся. Но пока что, кроме нескольких уворованных листов со счетами и деловыми письмами, пользы от нее никакой не было. А нытья-то! Можно подумать, в Нессе она во дворцах жила, а не входила в эти дворцы с черного хода.

Те люди, которых удалось увести из монастыря, живо смекнули, что к чему, и никто вроде препон чинить Эблю не собирался. После сидения в монастырских стенах их тянуло разгуляться, а Эбль знал, где это можно было сделать.

Это был не первый визит Эбля в Открытые Земли, хотя он не стал бы утверждать, что исходил их вдоль и поперек. Однако некоторое представление, где чьи шахты и каменоломни, он имел. Единственное, что внушало ему опасение, – как бы каторжники при встрече не приняли тримейнских наемников за карателей. Никто, конечно, карательные отряды таким малым числом не посылает, но с перепугу чего не померещится. Оставалась надежда на то, что Эбль имел представление о воровском языке, да и того, что общие знакомцы у него с каторжниками найдутся, исключать не приходилось.

Так оно и случилось на пути к Эрдскому Валу. «Каторжная рвань» уже успела к тому времени разжиться награбленным в поселках добром, и облачены были беглые не в рванье. Но с зажиточными поселянами, чью одежду и обувку они нынче носили, их бы и слепой не спутал. А вот оружием-то они не шибко обогатились помимо того, что доступно в крестьянском обиходе. Были при том, что удалось им добыть у охранников Куаллайда. Так что, дойди дело до стычки, тримейнские наемники, хоть и были в меньшинстве, нанесли бы им изрядный урон. Но – не дошло.

Вовремя Эбль их окликнул. И словами правильными. Перетерли по делу. Встали на ночлег по соседству, и, хотя посматривали друг на друга волками, этим и ограничилось. А главари и выпили вместе, и закусили у костра.

Предводителя каторжников звали Пупар, и был он в прежней жизни в Фораннане уличным грабителем. Пойман был и клеймен, при том что, по справедливости говоря, клейма на нем было негде ставить. Собирались его послать на галеры, да, на свое несчастье, выкупил его вместе с партией других каторжников Куаллайд для своих рудников. О чем Пупар повествовал, похохатывая и обнажая стершиеся почти до корешков зубы. Был он ростом мал, но в плечах широк, снятый с охранника кафтан был ему длинен, а в швах расходился. Волосы его, некогда черные и кучерявые, а нынче тусклые и поредевшие, покрывала крестьянская войлочная шапка. Клочковатая борода украшала косо срезанный подбородок.